Отрок. Перелом

Пришлось его тут привязывать – нечего псу в кузне делать, он, чуть что – от шума шарахается, в ноги бросается… Далеко ли до беды?

– А ты что хотел? Необученную животину да в кузню тащить? С ним же заниматься надо, учить его! Прошка говорил, ты занятия у него пропускаешь. Испортишь ведь пса!

– Тетка Анна, ну некогда мне с ним возиться! И так продыху нет, пожрать еле успеваем, а тут еще пса учить… Ну зачем он мне, скажи, а? Пользы от него в кузне никакой – стамеску или еще какой инструмент в зубы не дашь, молоток в лапу не сунешь, а время и внимание он отбирает.

Забрала бы ты его у меня, Христа ради, а? – Кузька просительно смотрел на Анну, разве что сам хвостом не вилял.

– Как это – «забери»? Пес одного хозяина знать должен.

– Ну так и возьми его себе. У всех девок псы есть, ты вон боярыня, а у тебя нету. Непорядок это! – на лице у Кузьки, почуявшего возможность избавиться от нешуточной докуки, появилось совершенно прохиндейское выражение. Анна, не раз видевшая точно такое же у его отца, махнула рукой.

– Отвязывай! Отведу его к Прошке, а там посмотрим.

Обрадованный Кузьма торжественно вручил тетке поводок Уголька, бросился было искать злополучную плошку, но, остановленный Анной, моментально сменил тему.

– А я с утра в пошивочную заходил к вам… бабу, что обещался сделать, занес… Красивая!

– Я или баба деревянная? – усмехнулась Анна, приподняв брови.

– Нет, Арина эта… – простодушно ляпнул Кузька и тут же поправился. – Ну, ты тоже, конечно, но она молодая… – он смутился и покраснел.

 – Просто она такая… как девка совсем… и со мной приветливо говорила. А слушала как! Я ей наш утюг показал и наперсток. А бабу, что я принес, она рогожей накрыть велела… Сначала не поняла, а потом, гляжу, сообразила, что не для баловства это. Да, я еще придумал приспособу одну, покажу сейчас!..

Тут уже постороннему человеку впору было бегством спасаться, ибо любого мало-мальски внимательного слушателя Кузька был готов заговорить до полусмерти, взахлеб рассказывая про свои задумки, как уже осуществленные, так и пока еще смутно витающие в голове.

– Недосуг мне сейчас слушать тебя, Кузенька. В другой раз расскажешь, – и, повернувшись, боярыня пошла к псарне со щенком на поводке. Уголек, увидев сородичей, оживился и попытался присоединиться к ним, но Анна шикнула на него, кое-как заставив сесть у своих ног.

Зрелище перед ней разворачивалось презабавное. Отроковицы ходили по кругу друг за другом, волоча за собой щенков.