Отрок. Перелом

Когда-то юную Анну очень сильно обожгло этой болью, хоть она и постаралась запрятать те постыдные воспоминания как можно глубже, забыть, похоронить их. Вместе с болью подступил ужас – тоже давно спрятанный, но от этого не менее жгучий. И уже не она, а именно этот ужас заговорил сейчас вместо нее:

– Та-ак… – от тихого голоса, почти шепота, Анька вздрогнула, как от окрика, попятилась, чуть не споткнувшись, и испуганно залепетала, стремительно бледнея:

– Мам…очка… я не то… я не за тем… я поглядеть хотела… – суетливо потянулась за сброшенным платьем и замерла, настигнутая резким окриком.

– Стоять! – боярыня словно кнутом щелкнула, подошла к дочери, оглядела с ног до головы и брезгливо бросила. – Ну, насмотрелась?

– Ты не поняла… просто я… у меня… прыщик тут… – всегда бойкую и скорую на оправдания Аньку сейчас было не узнать.

И прогоняя невесть откуда всплывшие слова, гася боль и слепую ярость, но распаляя гнев, появилось уже осмысленное понимание:

– Одевайся… – все тем же чужим голосом проговорила Анна, – в Ратное поедешь.

– Как – в Ратное? Зачем? – ахнула Анька.

– Пусть дед решает, что с тобой делать. Все равно пользы от тебя роду нет, один укор и поругание.

– Матушка, да я же только…

– Молчи! – оборвала ее боярыня да так взглянула, что Анька замолкла на полуслове и испуганно присела. – Видела я все. Делай, что велено!

Если бы мать кричала или хлестала ее по щекам, Анька бы не так испугалась, как вот этим, в самом деле усталым и холодным словам.

Мама, такая привычная, понятная, временами суровая, куда-то пропала, а вместо нее над Анной-младшей возвышалась совершенно чужая женщина. Она не скрывала своего презрения и смотрела на девчонку с брезгливостью, как на случайно попавшегося под руку слизняка, и слова ее, вроде бы негромкие, отзывались похоронным звоном.

– Моя вина, что дуру такую вырастила, – сама перед родом и отвечу, – уже как будто и не с дочерью, а сама с собой, продолжала говорить Анна.

 – Но большей беды не допущу. На выселках твоя дурь роду не так опасна будет.

– На выселках? – взвыла Анька. – Ты же про Ратное сказала…

– Это уже как дед решит… – боярыня ухватила провинившуюся дочь за косу и деловито, будто веревку для какой-то мелкой хозяйственной надобности, накрутила ее на руку.