Отрок. Перелом

Вот так вот: жили – хозяевами себе были, а сейчас та же Загляда боярыней стала, а ее подружки закадычные – холопки на соседнем подворье.

– Ой, да Татьяна – она же крестилась, как вышла замуж за Лавра, за сына Корнеева. Ее снохи – жены… – Плава запнулась, – вдовы ее братьев боярыней ее величают, ластятся к ней – сотник их семью, весь Славомиров род к себе на подворье взял, родней объявил, а их прежние соседи теперь у них же в холопах. Вот так вот, Арина: один старый пень ума лишился, а у скольких семей жизнь поломалась.

И у меня – тоже.

– Но вы же сейчас вроде вольные?

– Сейчас – да. Только не все. У меня ведь две дочки было, две… всего полгода назад…

Ох, и сильна была повариха духом! Лицом не дрогнула, словно окаменела, а у Арины комок в горле застрял: чувствовала, что услышит сейчас про страшную беду. И ещё поняла – как бы не впервые Плава об этом сейчас вслух заговорила. От ее рассказа выть хотелось, а она продолжала все так же внешне спокойно, словно рассказывала о чем-то обыденном:

– Старшая в меня была.

И повадкой тоже. Хозяин полез к ней под юбку… по праву своему. Не стерпела – в рожу ему вцепилась, жаль, глаз совсем не выцарапала… А по закону, знаешь же, наверное, как с холопами, поднявшими руку на хозяина, поступают? Вот и с ней… И нас смотреть заставили, как Бурей ее кнутом забил да в прорубь скинул. Она у меня красивая была, не хуже вон тебя…

А Рада с тех пор никак от ужаса не отойдет, от мужей и отроков шарахается, боится всех, а пуще того – щелчков кнута не переносит, совсем тогда ей плохо становится.

Хорошо еще, мы здесь живем, а не Ратном… Да еще лекарка здешняя, Иулия, помогла. Вначале Рада даже на улицу боялась выходить, но Иулия ее из страха как-то потихоньку вытягивает. Ее сейчас здесь нет, кабы не ты, уж и не знаю, что делать бы тогда, хоть в обратно в село вези… Молода у нас лекарка, совсем еще девчонка, но непроста – некоторые отроки ее больше, чем наставников боятся. Сам Михайла с нее глаз не сводит…

– А как же вы вольными-то стали? – тихонько спросила Арина.

О казненной дочери, поняла, лучше сейчас не заговаривать.

– Как освободились? – Плава невесело усмехнулась. – Михайла и помог, выкупил нас, как узнал, что случилось. Да не просто так, а оружный приехал, чуть не пришиб того гнуса. И Корней Агеич поддержал его. На них я зла не держу – Корней по закону рассудил, не мог он иначе. А потом Роська… видела отрока? – Плава улыбнулась уже по-доброму. – Хороший он парнишка, только уж больно в Христа уверовал… истово.