Отрок. Перелом

И в наших детях ее закладываем, чтоб они уже ее дальше несли.

Вот у нас тут много куньевских, лесовиков. Слышала, поди, что их силой окрестили? И не только холопов – родню тоже. Ну так они силе-то подчинились, а душой веру пока еще не приняли. А надо, чтоб именно душой поверили. И прежде всего женщины. Потому что мы и есть душа всего. Мужи мир меняют зримо, строят внешнюю основу, вот как крепость эта. А мы изнутри ее укрепляем, через семьи. Когда жены веру примут, они ее и до мужей донесут, и детям своим передадут.

И только тогда можно считать, что победила вера Христова, понимаешь? А кто женам ее донесет, кто их убедит? Только мы с тобой. Если не взрослых, так для начала хотя бы девчонок наших. Так что мы теперь тоже воины Христовы. А как же ты сможешь другим эту веру нести, если сама в ней не крепка?

– Как скажешь, Анна Павловна, – уже твердо повторила Арина, сожалея, что невольно выдала свои истинные чувства; не говорить же боярыне, что попов не любит и не верит им. – Не подумавши я сказала, прости.

Ответила-то Арина смиренно, хотя на язык поначалу просилось совсем другое, да привычка на вопросы о вере отвечать, как положено и как того священники требуют, не позволила. Хотела того Анна или не хотела, но в ее словах Арина неожиданно для себя почувствовала, что благочестие боярыни во многом для виду, только потому, что так надо. Сразу же вспомнились и мелкая поганка Красава, и то, что где-то тут, рядом с ревностными христианами, вполне благополучно обретается языческая волхва. И Аристарх вспомнился, от которого так и несло силой и жутью старой веры, и еще множество мелких примет того, что ратнинская сотня, насаждая христианство, если нужно огнем и мечом, сама светлых богов и обычаи пращуров отнюдь не забывает.

А потом мысленно зацепилась за слово «надо», и словно прозрение пришел ответ на вопрос, которым Арина мучилась все последние дни: чем жизнь в воинском поселении отличается от жизни в обычном селе?

Каждый человек каждодневно, в делах как малых, так и больших делает выбор между «хочу» и «надо».

Тот, кто по лености ли, глупости ли, по каким-либо иным причинам чаще допустимого делает выбор в пользу «хочу», рано или поздно расплачивается за это, и расплачивается жестоко – скудостью, неустроенностью, несчастьями, а порой и смертью.

В обычной жизни частенько приходится поступать вопреки своему «хочу», именно – как надо. Это Арине достаточно часто объясняли и родители, и священник, а когда подросла, то и сама примеры тому видела.