Отрок. Перелом

Правда, понимающий человек сразу бы оценил и тонкого полотна рубаху с искусной вышивкой, и шелковый платок, и чудную работу мастеров-златокузнецов, и другие едва заметные детали, по которым всегда можно отличить истинно дорогие, а не просто яркие вещи.

Анна ее наряд внимательно рассмотрела и одобрительно покивала, но особый восторг у боярыни вызвали кружева на запястьях, хотя они-то как раз и не стоили Арине почти ничего – сама крючком вязала. Это умение только в их семье знали – матушка с собой привезла, она издалека родом была, а здесь, в Погорынье, такого никто не делал, хоть вещи попроще крючком и вязали.

Анна как услышала про это, так у неё глаза загорелись, но подробно расспрашивать времени не оставалось, потому сказала только:

– Покажешь потом. Любопытное рукоделие.

Арина порадовалась, что матушкино наследие ко двору пришлось, и кивнула согласно:

– Только скажи, Анна Павловна.

Сегодня она даже рада была, что Анна заставила ее ехать с ними. В церковь, так в церковь, в Турове-то тоже каждое воскресенье ходила, принарядившись.

Там, правда, свекровь всю радость портила, вечно на сноху шипела: то глаза в землю опусти, то не сутулься, то по сторонам не пялься. Вот с одним Фомой, когда он дома оставался, в радость было на люди показаться. Эх, с Андреем бы сейчас так же… Да нет, он и не едет с ними – в крепости, наверное, дела есть…

Алексей вон поодаль, верхом, вместе с отроками, которые вроде охраны их выезд сопровождают. Отрокам эта поездка как награда, за отличия какие-то.

Да и другие наставники, у кого семьи в Ратном оставались, тоже ехать собрались. Даже дед Семен с Ульяной сподобились, во все лучшее оделись. Дед их кобылу Ласку в телегу запряг, сам правил. И Глеб, само собой, тут как тут. Арина досадливо отвернулась.

Все девки оживлённо переговаривались в предчувствии встречи с родней. Анька так и светилась от нетерпения, вертелась во все стороны – предвкушала, видно, как будут дивиться на них в Ратном да охать, да завидовать те, кто в крепость в обучение не попал.

Ей такие поездки, похоже, как вода живая. Арина поймала ее взгляд, подняла брови, напоминая про образ боярышни, девчонка встрепенулась и немного утихла, но в глазах по-прежнему бесенята прыгали. Ох, и нелегко ей эта наука дается – боярышней быть, все время напоминать приходится, но ведь старается! Даже Анна заметила и удивилась, как Анютка после Арининого взгляда остепенилась; на Арину покосилась, но ничего не сказала. Пока, надо думать.