Отрок. Перелом

Анна ему в ответ понимающе улыбнулась и сказала Арине со смешком:

– А взгляд-то у Леши какой разбойный – знать, удумал чего-то… Их бы обоих к Мишане в циркус.

– Потом расскажу, – отмахнулась Анна, – ты гляди, что сейчас будет.

Арина усмехнулась про себя, отметив, как сразу же притихли и со жгучим нетерпением уставились на Анну окружающие, особенно бабы. Видимо, ждали, как ответит боярыня на такое непотребство, многие – заметно было – просто взгляда не отрывали. А она и бровью не вела, только усмехалась, да и говорила громко, не для одной Арины – чтоб все вокруг хорошо расслышали.

И, уже не скрывая своего любопытства, Арина, включившись в игру, стала в упор откровенно разглядывать Продьку. С того места, где они стояли, было хорошо видно, как та, томно и многозначительно глядя на Алексея, что-то тихо ему говорит, привалившись к Рудному воеводе роскошной грудью. Тот, приподняв бровь, смотрел на нее с интересом, спрашивал что-то, но в глазах у него скакали черти.

– Ой, ну ты погляди, прямо тает баба в руках у Алексея, ну ровно масло на печи, – насмешливо и так же громко, как Анна, сказала Арина, не без удовольствия подыгрывая боярыне.

 – Неровен час, закапает. А Алексей-то, Алексей каков! Как глазом заблестел! А она-то и не чует, что он потешается! Ой, дура-то… И что он там удумал, интересно? Эх, жаль, слов не слышно!

Зато ратнинцы, стоявшие в двух шагах от места действия, прямо-таки раскрыв рты, прислушивались к разговору старшего наставника и шустрой вдовицы.

– Ой, прости, не зашибла ли я тебя ненароком? – простонала Просдока. Масляные глаза влажно поблескивали из-под полуприкрытых век, а пухлые губы были слегка приоткрыты, словно уже готовы для жаркого поцелуя. – Сомлела я что-то. День-то какой выдался погожий, жаркий, а народу сегодня – не протолкнешься… Насилу и выход нашла…

– Да-а, тесно тут, – Алексей сочувственно наклонился к ней, поудобнее перехватывая бабенку под крутые бока. – Неудивительно и сомлеть. Ты как, в себя-то пришла?

Продька в ответ нежно проворковала:

– Да, благодарствую, полегчало немного.

Просдокой меня кличут. А тебя, я слыхала, Алексеем? Красивое имя, звучит-то как напевно… спасибо, что поддержал, не дал упасть. Нога только болит еще, подвернула, должно быть, – она вздохнула так, что колыхнулась всей грудью, еще больше прижимаясь к своему спасителю, и сказала уже почти шепотом – вроде как для него одного: – Ах, рука-то какая у тебя твердая, надежная.