Отрок. Перелом

Понимала уже, что не на пустом месте появилось такое отношение к Андрею, но пока что и в самом деле не об этом думать приходилось. Она благодарно кивнула боярыне и стала слушать рассказ Анны дальше.

– У Татьяниных снох племянников полно, всех родней назвали, кто сиротами остался, чтоб в холопы не попали. Батюшка Корней глаза на это закрыл, нам в семью молодежь не лишняя, всех в род принял по их слову, только глядел, чтоб очень уж не наглели, а то им волю дай – пол-Куньева родней скажется. Вот теперь у них и заботушка: и девок замуж выдавать, и отроков женить придется – тут уж что им Корней Агеич по своей милости выделит.

Они уже сейчас готовы за каждую плошку в горло вцепиться, но самим вслух про то говорить невместно, их и слушать никто не станет, да и понимают, что, не приведи Господи, до батюшки Корнея хоть полслова дойдет – такой им разгон устроит, что захват Куньева доброй сказкой покажется… Вот они теперь Таньку и накручивают.

Арина слушала внимательно, не перебивая, понимала – все это ей теперь надо знать и учитывать, недаром же Анна такой разговор по дороге затеяла, в усадьбе-то некогда.

В усадьбе, и правда, было не до разговоров. Корней сразу кивнул Анне с Андреем, чтобы шли за ним в горницу. Там с ними и закрылся. Татьяна, подталкиваемая Дареной, попыталась было сунуться вслед, но тут же выскочила за дверь с пламенеющими щеками, сопровождаемая рыком свекра, и скрылась где-то в глубине двора. Толпа родичей, вернувшаяся из церкви, как-то незаметно рассосалась, растворилась среди многочисленных построек.

И то сказать – дел у всех невпроворот, да тут еще глава рода новую заботу подкинул.

Корней с Андреем и Анной втроем обсуждали хозяйственные дела, девчонки сразу же после возвращения в усадьбу убежали куда-то с Елькой – не иначе опять с чудными куклами поиграть. Арина по хорошей погоде сидела во дворе одна и чувствовала, как взгляды домочадцев так и прожигают ее. Любопытные, завистливые, возмущенные. И только один одобряющий.

Нет, не одобряющий даже, а оценивающий и понимающий, отдающий дань ее ловкости.

Листвяна… ну да, эта по себе судит. Небось все тут уверены, что она сейчас мысленно добро лисовиновское считает! Сами-то только про то и думают.

Да ничего ей не надо, лишь бы только Андрея боярин сегодня на площади не мучил! Ведь и так он истерзался из-за этого опекунства, сам не знает, что и как дальше делать, не уверен в себе. Наверное, впервые в жизни не уверен. Хорошо еще, по дороге домой успокоился.