Отрок. Перелом

– Дядька Илья, объясни моим дурочкам, куда ты его подевал, соблазн-то плотский, и почему статью нашей Анюты не прельстился? Ведь она у нас и без всякого смеха красавица.

Анька, шмыгая носом, уткнулась Арине в плечо, а Илья почесал в бороде.

– А он был, соблазн-то?

– Неужто совсем не было? Ни чуточки? – деланно удивилась наставница.

– Ну, сама посуди, с чего бы ему взяться? Телесно – ну, это я уже объяснил – ей меня ни удивить, ни заинтересовать нечем. Нет, не уродина, конечно, и глазу даже приятно, но все ж еще детское почти, только-только проклевывается.

Так это только для отроков соблазнительно, потому как ничего другого не знают, а я-то всякого навидался. Уж поверьте, девоньки: ни удивления, ни интереса там для меня ни в чем нет. Приятность для взора есть, а вот чего другого…

Илья неопределенно пошевелил пальцами в воздухе, видимо, затрудняясь описать это самое «другое», потом просто махнул ладонью и продолжил объяснения:

– Да и не умеете вы, девоньки, как надо, показать даже то, что у вас имеется.

А ежели какая из вас и попробует, так смех один! Или титьки выставит, будто порок к стене крепостной подводит, или седалищем вертит, будто бы кричит на весь свет: «Глядите, люди добрые, чего я задом выделывать научилась!» Отрокам, конечно же, завлекательно – им же все в этих делах внове, а зрелым мужам смешно… ежели, конечно, это не дочка их или иная близкая родня выкобенивается. А вот коли родная кровь, то тут уже не смех, а злость – по этой самой заднице, да… Понятно, в общем, – Илья снова махнул рукой.  – А девка-то довольна! Взгляды мальчишечьи пониже спины щекочут, соски затвердели, чуть рубаху не протыкают, румянец во всю щеку, глаза блестят… А того не поймет, что дура дурой выглядит!

Обозный старшина Младшей стражи обвел взглядом притихших девок и с видимым удовольствием (уж Арина-то заметила) отметил, что зарумянились от его слов все.

Наставница обежала глазами потупившихся воспитанниц, усмехнулась про себя.

Не удержалась, поглядела в сторону Андрея, ехавшего поблизости рядом с отроками, коротко встретилась с ним глазами.

Подивилась обозному старшине:

– М-да… – Илья, задрав голову, поскреб пальцами под бородой. – Так что, телесного интересу в вас, девоньки, для зрелого мужа, что в Михайловых матрешках – поглазеть да в руках повертеть – не более того!

– А если в новых платьях? – не отставала Арина.