Отрок. Перелом

И сама засомневалась – стоило ли… Может, лучше потом, без мужских ушей, им это сказать… Ну да ладно – от взрослых женщин девки это не так воспримут, как из мужских-то уст…

А Илья словно ждал того вопроса:

– А что платья? Да то же самое, что с матрешками. Ежели впервой, то завлекательно и интересно, а когда знаешь, что внутри такая же матрешка вложена, только помельче… какой интерес? Ну, нацепила ты на себя тряпки, на иной манер сшитые, и что? Под подолом-то, что у нового платья, что у обыденного, все то же самое, неизменное! Да и тут тоже умение надобно.

Вот, скажем, на боярыню Анну Павловну поглядеть. Так ведь не платье на ней надето, а она в то платье наряжена! А у девиц наших… хе-хе… платья на них ездят, как вон отроки на конях! Что? Непонятно? Ну, как же вам объяснить-то, убогим…

Илья снова принялся скрести в бороде, а когда это не помогло, почесывание переместилось на затылок. Снова не помогло, и он, сплюнув на обочину, сердито понукнул лошадь. Девицы наблюдали за этими манипуляциями в полной тишине и неподвижности, некоторые даже рты приоткрыли.

Впрочем, и отроки, едущие рядом с телегой, тоже не отрывали от Ильи глаз. И, кажется, отроков даже стало больше, чем при начале разговора.

Арина, замирая сердцем, все-таки снова нашла его взгляд. Поклясться могла бы – слушает все и смеется! Одними глазами смеется! И сама чуть в ответ ему не хихикнула, да вовремя спохватилась и сделала нарочито серьезную физиономию – для девок. И снова он ее понял!

– Вот, скажем, – продолжил после затянувшейся паузы Илья – глядите вы, девоньки… а хотя бы и не девоньки, а зрелые жены, на кого-то в новом платье.

Ведь все ленточки, все завязочки пересчитаете да рассмотрите! И что куда пришито, и что к чему прилегает… или, к примеру, оттопыривается. А муж? Да ни в жизнь! Спроси его потом, так единственное, что сможет вспомнить – светлое это было или, к примеру, темное. И все! А вот красива была сама баба или нет – скажет! Значит, что? – Илья обвел девок вопрошающим взглядом. – Значит, важна ты сама по себе, а платье тебе… тебя… э-э…

– Обрамляет, – подсказала Арина.

– О! Точно! Обрамляет! А как оно это делает, мужам непонятно, да и неинтересно! А ежели обрамлять толком и нечего… ну, сами понимаете! Вот, значит, и выходит, что ежели вы чего-то нарочно выпячиваете, выходит глупо, а вот ежели глаз мужеский сам за что-то цепляется, а вы тут вроде и ни при чем… да только не можете вы пока этого. – Илья махнул рукой. – Не по глупости! Не дуйтесь вы! По малолетству и неумелости.