Отрок. Перелом

В этом высшая степень искусства женского!»

Вспомнила те слова Аринка, и сразу стало понятно, что не виноват ни в чем Фома – сама она своим разговором о платке все порушила. Вышла из кладовки, а тут и муж: «Да что ж ты закручинилась, отрада моя? В платке, без платка… да какая разница! Я ж тебя люблю, а не тряпки эти». И сразу радость вернулась!

Никогда больше не слыхал Фома от Аринки вопроса: «Ничего не замечаешь?» Заметил обновку – хорошо, не заметил – еще лучше! Значит, ничто мужа от нее самой не отвлекает. Даже не так – если заметил, то плохо! Не слилась обновка с ее образом, торчит, будто нитка из гладкого полотна – разрушена, как говаривала старая ворожея, гармония!

И снова Аринкины мысли перескочили с Фомы на Андрея.

Вспомнила, КАК он глядел на нее утром, когда она вышла, приодевшись для поездки в церковь. А ведь она же для него только и прихорашивалась, впервые с тех пор, как мужа похоронила. Да что ж это за наказание-то! Не о том думает, наставница, называется!

Размышления Арины прервал голос старшего наставника, прикрикнувшего на отроков, собравшихся вокруг телеги:

– Чего сгрудились? Держать расстояние! Урядники, куда смотрите?

Девицы дружно проводили глазами проезжающего мимо Алексея, и Галка неожиданно спросила:

– Так что же, дядька Илья, Продька для НЕГО тоже неумелой оказалась?

– Ну почему же? – Илья, похоже, был совсем не прочь продолжить беседу.

 – У Продьки-то как раз с этим все в порядке. Хотя Леха таких Продек наверняка перевидал о-го-го сколько. Да и почище ее тоже.

Понимаете, девоньки, кроме телесного интереса, есть ведь еще и умственный. Это, знаете ли, такая вещь… Что сказать, как сказать, на что при этом намекать, а что в голове держать, да чтобы и тебя правильно поняли, и ты ответ правильно поняла. Вот ты, Анюта, когда на меня падала, чего сказать-то пыталась? Я ведь и не разобрал ничего. А, девонька? Да не смущайся ты так! Урок же, учеба. Ну, неказисто вышло, так первый блин, как известно…

Анька громко шмыгнула носом и отвернулась, глядя невидящими глазами на проплывающие мимо деревья.

– Да что ж ты убиваешься-то так? – продолжил уговаривать Аньку Илья прямо-таки отеческим тоном. – Ты ж самой смелой оказалась. Эти козы облезлые только подзуживали, а сами-то даже и шевельнуться боялись. Пусть только попробуют теперь над тобой насмехаться – мы им такое ученье устроим, взопреют крутиться! Так, Аринушка?

– Да не станут они насмехаться! – убежденно произнесла Арина не столько для Ильи, сколько для самих девок.