Отрок. Перелом

 – Совсем-то дурами их не считай. Всему еще научатся – погоди, сам рот раскроешь, как через пяток лет после замужества приедут наши боярыни да купчихи к родне в гости, – она подмигнула девчонкам. – Вот тогда не только отроки, но и мужи наши, что сейчас их и видеть не видят, станут локти кусать – как это они таких красавиц проморгали!

– Ну так для того и учим! – кивнул ей Илья. И снова обернулся к Аньке:

– Так чего сказать-то хотела, Анюта?

– Не знаю, – пробурчала под нос Анька – нечего было говорить… вроде бы…

– А и правильно! Нечего! Все ж уже заранее сказано было: «Готовься, дядька Илья, сейчас я тебя обольщать стану!» А ну, цыц, кобылы необъезженные!

Попытавшиеся было захихикать девки мгновенно затихли.

– Да! «Сейчас я тебя обольщать стану!» – повторил Илья. – Так ведь Продька-то Алексею возле церкви то же самое сказала! Иными словами, но то же самое! Или вы не поняли? – Илья обвел девиц строгим взглядом. – Вижу, что поняли. И наплевать, что она там про духоту в храме да про подвернутую ногу толковала! Смысл был тот же: «Я тебе, значить, предлагаю… это самое, а ты давай, не теряйся! Или я тебе не хороша?» Вот о чем речь шла! Ну и что, что рядом с храмом Божьим? Ну и что, что людей вокруг полным-полно? Слова-то сказаны самые невинные! А смысл… сами понимаете.

Вы, хихикалки, так можете? А ответ, так же сказанный, понять смогли бы? Вот то-то и оно! Впрочем, это как раз наука нехитрая, быстро обучитесь говорить одно, подразумевать другое, а думать третье. Да и на посиделках уже пробуете наверняка. Ведь пробуете же, а?

…Случалось время от времени, что Фома заглядывал домой в неурочное время, ни с того, ни с сего, когда Аринка и не ждала. Когда такое случилось впервые, она удивилась – Фома ни бездельником, ни лентяем не был – и даже чуть было не обиделась: а не вознамерился ли муж застать ее за чем-то непотребным? Но ни удивление, ни обида не успели вызреть, потому что шальной взгляд Фомы прямо-таки не говорил, а кричал о том, ЗАЧЕМ он явился домой, бросив дела.

И хотя столь явно выраженное желание мужа, чего греха таить, было Аринке приятно и почти сразу же породило ответное желание, но она растерялась. Среди бела дня… и вообще… Только и хватило ее на неразборчивые охи и ахи, да беспокойное оглядывание – не видит ли прислуга или свекровь, как Фома влечет в горницу, где устроено у них супружеское ложе.