Отрок. Внук сотника

– Чтобы, значит, кровь продолжалась?

– Хитер ты, Афоня, нашел, как разговор опять на Лисовинову кровь свернуть!

– Так интересно же, дядька Илья.

– Уже и дядька. Все вы, пока целые, поверх обоза глядите, а как шкуру продырявят… ладно, об этом я уже толковал. Так вот, история эта на сказку похожа, но все взаправду было, и многие из тех людей еще живы, порасспросить можно. Ты жену Корнея помнишь?

– Помню. Аграфеной звали.

– Аграфеной Ярославной, потому как была она дочерью князя Ярослава Святополчича.

– Ага, не от законной жены, правда, но любил ее князь чуть не больше других детей.

Устроил так, что она боярской дочерью считалась.

– Не перебивай! Ты князей знаешь, попользоваться девкой да бросить у них обычное дело. Но если понесет она княжеский плод, то заботу проявляют… частенько. А тут запала князю Ярославу девица в сердце, прямо пропал! Был у него один боярин, как звали, не упомню, старенький совсем, ветхий, вот-вот помирать. А семьи у боярина того не было, говорят, на пожаре все погибли. Его-то Ярослав на своей зазнобе и женил.

Боярин тот Ярослава еще ребенком на коленях качал, любил, как сына, вот и согласился. Да и помер вскорости. А боярыня родила князю Ярославу девочку. Крестили Аграфеной. Тайны особой из этого не делали, даже звали ее, как подросла, Аграфеной Ярославной, а не по имени того боярина.

А Корней в те времена в Турове обретался, батюшка Агей послал его при княжьем дворе пообтереться. Шалопай был! Два дружка у него были. Один – Федор, он сейчас погостным боярином сидит на Княжьем погосте, а второй, дай бог памяти… неважно, сгинул он куда-то.

Чего творили! Сколько медов выпито, сколько подолов девкам задрано, сколько драк мордобойных, а то и с оружием!

Князь, бывало, серчал, но за лихость ребят любил. И тут как раз случилась эта история с ляхом и корзном. Болтали, что Ярослав Святополчич так Корнею и сказал: «Ты честь нашу защитил, проси, чего хочешь!» А тот возьми да и попроси руки Аграфены! Вот такие дела.

– И что князь? Отдал?

– Ага, разбежался! Выгнал он Корнея! И из терема княжеского, и из Турова.

За наглость. А тот и правда наглым оказался: сговорился с дружками и увез Аграфену тайно. Князь, конечно, погоню послал, прискакали его люди в Ратное, а Корнея там нет! Он, оказывается, в Киев подался. А потом еще куда-то, болтали, что аж до Херсонеса добрался. Может, правда, может, нет – не знаю, но, когда ляхи Берестье осадили, Корней в войске киевского великого князя оказался и чем-то опять отличился.