Отрок. Внук сотника

Отец Михаил немощен, потому присягу дашь не здесь, а у него в доме, и ратники крест целовать тебе будут там же.

Десятник Данила, десятник Анисим, десятник Глеб! Если в Велесов день в ваших десятках не будет хотя бы по пять ратников, десятниками вам не быть!

– Пятый десяток, – продолжил прерванное голосование Аристарх. – Тихон?

– Ты же нас не спросил!

– Молчать! Спрошу через год, тогда скажете!

– Двадцать восемь голосов – «да», один голос – «нет».

– Э! Постой! – снова подал голос Пентюх. – Я тоже «да».

– А я – «нет», – Бурей, так же как и Тихон, и не подумал поинтересоваться мнением своих людей.

– Тогда и я – «нет».

– Сгинь, Пентюх, пришибу. Считай, Аристарх!

– А и нечего считать, и так все ясно. Михайла, стоять можешь?

– Ну и стой, где стоишь, потом позову.

– Так, теперь дело, которое с прошлого раза отложили… и с позапрошлого тоже и еще раз десять откладывали, но я с вас не слезу, пока не решите! В селе тесно! А вы вчера еще и кучу народу приволокли. Тын в иных местах подгнил, в иных местах расшатался.

Надо обновлять и расширять.

Собрание загудело недовольными голосами. С одной стороны, действительно тесно, и обновлять укрепления пора, с другой – все же на своем горбу придется.

– Холопов за тын выселить, пускай посад будет!

– И мастерские туда же! От кожемяк вонища – не продохнуть!

– Тын от этого крепче не станет!

– А пускай холопы поработают! Понабрали себе…

– Ага, а ты кверху брюхом лежать будешь! Защита же и для тебя тоже строится!

Вопрос был важным, давно назревшим и безнадежно завязшим в словопрениях.

Когда-то на возведение или ремонт оборонительных сооружений выходили все – от мала до велика. Споров не было, «уклонистов» тоже, а лентяев вразумляли непосредственным физическим воздействием – чем под руку попадется. Необходимость спасительного для всех дела ни у кого сомнений не вызывала.

Но постепенно выводить ратнинцев на фортификационные работы становилось все труднее и труднее. Сказывалось и то, что на село уже много лет никто серьезно не нападал, и то, что одним приходилось вкалывать самим, а другие могли прислать вместо себя холопов, и, разумеется, традиционное: «Пока гром не грянет, а жареный петух не клюнет…»

Да, дед знал, что делал, когда отправлял Лавра в село сразу же после захвата Куньего городища.

В этом Мишка очень наглядно убедился, когда его наконец привезли домой. Родного подворья он поначалу даже не узнал – такую бурную строительную и реконструкторскую деятельность развил Лавр.