Отрок. Внук сотника

– Михайла! Точно знаешь, что делать надо? – Дед, кажется, отнесся к обсуждаемому вопросу очень серьезно.

– Знаю, деда. Конечно, лучше бы, чтобы отец Михаил, но он же болен. Я справлюсь.

– Взгреть бы тебя за самовольство… – Дед вздохнул и прощающее махнул ладонью. – Ладно. Ну что там у него с ногой, Лавруха?

– Ничего страшного, батюшка. Повязку сдернул, но крови почти нет. Значит, завтра с утра?

– Да. Тетке Тане не говори пока, а то ночь спать не будет. С утра объясни, чтобы не пугалась. Ничего страшного не будет, – объяснил Мишка и просительным голосом добавил: – Деда, налей пивка.

– Мал еще, сбитень пей.

– Лавруха, чего задумался? На-ка вот выпей. Михайла, на чем мы остановились-то?

– Ага!.. Кхе! И что?

– Она прекрасно понимает, не может не понимать, что раз мы сохраняем свою энергетику аж в восьмом колене, то наш род вполне может стать, со временем, таким же древним, как ее. А это значит, что мы люди долга и чести.

– Долга и чести… – повторил за Мишкой дед. – Хорошо сказал! Ну и что?

– А то, что либо она будет с нами, либо мы ее убьем.

Не по злобе, а потому, что должны так поступить. За нами, без малого, тысяча человек, и мы не можем такую опасность под боком оставлять.

– Так и скажешь? – удивился дед.

– Понадобится – так и скажу, – твердо пообещал Мишка. – Но думаю, она сама все поймет и предложение наше примет. А предложу я ей вовсе и не кланяться нам, потому что это ей действительно невместно. Скажу я так: «Воевода Корней…» – Мишка отхлебнул остывшего сбитня, с завистью глянул на кувшин с пивом и решил мелко нагадить.

 – Деда, а может, для нее лучше сказать: «Воевода Корзень»?

– Лавруха, гляди-ка, наш пострел везде поспел! – Дед возмущенно хлопнул себя ладонями по коленям. – Все слышал, обо всем знает. Ох, драть тебя, Михайла, не передрать! Ладно, скажешь: «Корзень», но больше никому! Наипаче отцу Михаилу. Понял?

– Понял, не протреплюсь. Значит, скажу так: «Воевода Корзень, принимая на себя заботу о погорынских землях, ПРИЗНАЕТ за тобой и твоими наследниками право на боярство, а для поддержания боярского достоинства передает тебе во владение десять холопских семей.

А для защиты и порядка размещает в твоей веси воинскую школу и базу Младшей стражи».

– Признает… Это хорошо. Вроде как была ты боярыней, боярыней и осталась, а мы к тебе со всем уважением.

– Да, – добавил Мишка. – И не жалует холопские семьи, как другим, а передает, то есть восстанавливает должный порядок. Боярыню кто-то кормить должен, а она – людьми управлять.