Отрок. Внук сотника

– Кхе! Верно говоришь! А что это за база такая?

– Место постоянного пребывания. Вот когда войско Александра Македонского из Индии возвращалось, этот поход назвали «анабазис» – возвращение к месту постоянного пребывания. База, получается, не дом, но то место, где долгое время находишься и куда возвращаешься после дел. Где у тебя припас хранится, мастерские поставлены, откуда помощь получить можно…

– Понятно, понятно. Только на кой нам это?

– Ну мы же привыкли: где живем, там и все остальное. А всегда полезно запасное место иметь.

Да и для тех, кто приезжать учиться будет, что из Турова, что из Ратного, воинская школа не дом, но жить они там будут, самое меньшее, год.

– Кхе! Лавруха, чего думаешь про эту… базу?

Лавр минутку помолчал, а потом начал перечислять:

– Жилье, мастерские, припас. Обустроить все это, как малую крепость. В случае чего туда и уйти можно, и отсидеться. И лишних глаз нету, сами себе хозяева. Воинский порядок жизни опять же. Хорошая мысль!

Лавр помолчал еще немного и снова обозначил позицию скептика:

– Мне, правда, вот другое сомнительно.

А если Нинея только притворится, что согласна, а сама по-прежнему будет с ЭТИМ хороводиться?

– А это, дядька Лавр, уже дело Младшей стражи, – отозвался Мишка. – Будем стеречь, может, кого из «людей в белом» поймаем. Главное, не селить к ней тех, кто от Иллариона ушел: они на нас злые.

– Остальные тоже не добрые, – пробурчал дед. – Ладно, пусть будет четвертой боярыней. И база тоже пусть будет.

– Я только сейчас подумал. А что, если те «люди в белом» должны были беглецов к Нинее привести? Может, дома-то для них и берегли?

– Дошло наконец? – дед расправил намоченные пивом усы.

 – Я об этом еще там, на дороге, подумал. Помнишь, в санях сидели, разговаривали о том, что Белояр должен был беглецов этим самым «белым» передать. Вот я и подумал: куда их дальше вести собирались? И вспомнил, что у Нинеи весь пустая стоит. Но только не она это. Те «белые» очень уж хорошо воинскому делу обучены. Очень хорошо, я даже и не знаю, где так учат. Понимаете, ребятки, – дед по очереди взглянул на сына и внука, – после того как им до волхва добраться не удалось, их четверо осталось. Одного ты, Михайла, ранил в левую руку, когда лук ему покорежил. Они от нашего стана к дороге побежали. Хотели ее перейти и в лесу скрыться. Там-то, на дороге, их десяток Лехи Рябого и перенял. Так они раненого отпустили, а сами наших задержали. Ненадолго, только чтобы раненый успел на лыжи встать и отбежать чуток.