Отрок. Внук сотника

Не твори того, что считаешь непотребным, а пращуров благодари за то, что живешь на своей земле и в свете истиной веры, а не воешь с голоду на гноище и не коснеешь в дикости. Дела же их Высший Суд уже рассудил, не нам его поправлять. «Мертвые сраму не имут». Язычником был князь Святослав Игоревич, но истину изрек великую, и касается она не только павших на поле брани, а всех!

В помещении повисло тяжелое молчание. Отец Михаил тихонечко покашлял, сплюнул в тряпочку, потом произнес совсем уже другим голосом – тихо и очень грустно:

– Увы, Миша.

– Но как определить, то ли творишь?

– Вера, Миша, только истинная вера укажет достойную цель и достойные средства ее достижения. Слабый вопиет к Небесам о защите и утешении, сильный же взыскует путеводной нити.

– Ярый алчет служения!

– Ярому нужна только идея, – пояснил Мишка. – Все остальное он сам решит.

– Так. А идею эту дает православная вера.

– Делай, что считаешь должным, но спрос будет только с тебя, спрятаться не за кого.

– Вижу, что понял, отрок.

– Один умный человек мне недавно сказал: «И хорошие люди творят зло, если считают, что поступают верно».

– Если боишься случайно сотворить зло, Миша, посади себя на цепь. Но помни: духовные узы крепче любых цепей. Вера и есть сии духовные узы. Вера – вообще все!

– Тебе, Миша, спасибо: только с тобой и поговорить о таких вещах, душу отвести. Что-то, вижу, еще тебя гложет?

– Да Илларион, будь он неладен! Глупость я сделал…

– Ну, будет! Наговорились! – раздался от дверей голос.

В дверях, закрыв могучей фигурой почти весь проем, высилась тетка Алена. Отец Михаил вздрогнул, словно от грома небесного, во взгляде его снова засквозили тоска и беспомощность.

– Царю Небесный, дай мне силы!!!

– Будут, будут тебе силы, – почти мужским басом проворковала Алена. – Сейчас кашки с молочком поешь – таким силачом станешь! Ступай, Мишка, ступай.

– Богородица Дева! Заступница Небесная! Обрати светлый лик свой…

Захлопнувшаяся за спиной дверь обрезала полный страдания голос монаха. Роська вылупился удивленно, даже несколько испуганно.

– Минь, чего это он там плачет?

– Он не плачет, он вопиёт!

– Лечиться бывает трудно и больно. Особенно если болезнь запущена.

– Ага! Особенно, если такая бабища лечит!

– А другая и не справится. Помоги-ка с крыльца слезть. Не навернуться бы опять.

– Минь, приехали.