Отрок. Внук сотника

– Руси не князь нужен – царь! И чтобы Церковь за него горой стояла: «Несть власти, аще не от Бога!» Такое у нас только христиане могут. Сто лет, баба Нинея, – это очень мало. Вспомни: что у нас было через сто лет после призвания Рюрика?

– Волчица киевская была!

– Ага. Между собой хлестались. Приходи, кто хочешь, и бери голыми руками. Хазары и пользовались, пока Святослав им козью рожу не устроил.

– И что ж делать? Покорно ждать?

– Что делать – понятно, я только что рассказал. Только никто не знает, как.

– А о будущем ты не думаешь?

– Если бы мы с тобой, светлая боярыня, о будущем не думали, то сейчас о чем-нибудь более приятном разговаривали. Только не придумали пока ничего путного. А если не придумали, то и суетиться не следует – один вред будет. Одно только могу сказать уверенно: пытаться вернуть Русь к прежним временам – облегчить работу ее врагам.

– Думаешь, но делать ничего не хочешь.

– Ну почему же? Делаю, и не я один. Но только то, что можем, то, последствия чего понимаем, и только то, что полностью зависит от нас, не рассчитывая на неведомые силы или на авось.

– Ребят бы позвать со двора, замерзли, наверно.

– Позову, когда надо будет, не увиливай.

– А я и не увиливаю. Я для того и приехал, чтобы рассказать, ты же почувствовала, сама сказала. Ребятам это можно слушать, даже полезно.

Нинея не пошевелилась, не изменилась в лице, но Мишка понял: через минуту Роська и Красава войдут в горницу.

– Почувствовал? – быстро спросила Нинея.

– Нет, почувствовал, я вижу!

– Да чего ты от меня добиваешься? Сама же сказала: я не девка.

В горницу вошли Красава и Роська, Красава скинула шубейку и не пошла, как ожидал Мишка, в угол к остальной малышне, а устроилась за столом, рядом с бабкой.

– Ничего, пусть привыкает, – ответила на Мишкины мысли Нинея.

Мишка хлопнул по лавке рядом с собой.

– Садись, десятник Василий!

– Слушаюсь, господин старшина!

Левая бровь Нинеи поползла вверх, Красава же и вообще вылупилась, приоткрыв рот.

– Может, все-таки с гостинцев начнем?

Рот захлопнулся, вопросительный взгляд обращен к бабке.

– Потом, Мишаня, говори.

– У меня два поручения. Первое – от княгини Ольги Туровской. Велено передать тебе, Нинея Всеславна, поклон от Беаты.

– Благодарствую, будешь еще в Турове, передай, что помню ее и люблю.

– Обеих.