Отрок. Внук сотника

Скажи также, что оценила я и мудрость его первых шагов на воеводском поприще, и о том, что радует меня его правильное понимание прав, обязанностей и положения боярства среди прочих сословий. Особо радостно видеть такое понимание в столь юном роду, ничем, кроме воинских дел, себя пока не прославившем. Обещаю обдумать слова воеводы Корзня со всем приличествующим тому тщанием. О решении своем извещу воеводу во благовремение.

– Передам все в точности, матушка-боярыня. Благодарствую на добром слове.

Мишка поклонился третий раз.

Роська вдруг шумно сглотнул и перевел дух, видать, и правда затаил дыхание.

– Присядь, старшина Михаил… – Нинея царственным жестом указала на лавку, с которой только что встали ребята, – …и ты, десятник.

– Расскажи нам, старшина Михаил, о воинской школе и Младшей страже. Дело это для нас новое, непривычное.

– Младшая стража – дело не столько новое, сколько забытое. Когда сто лет назад наша сотня пришла в эти места…

Мишка старался держать спину и голову так же, как и Нинея, но очень скоро почувствовал, что это не такое простое дело.

Кроме физического неудобства и быстро наступающей усталости он ощущал еще и психологический дискомфорт – его поза была явно искусственной, в то время как Нинея выглядела совершенно непринужденно.

Кроме того, все время приходилось следить за руками, а Нинея как-то умудрялась, положив одну руку ладонью на стол, производить впечатление, будто рука лежит на подлокотнике кресла. Самым же обидным было то, что и Красава, по-видимому, чувствовала себя совершенно свободно.

Даже бровью не повела, когда старуха положила ей руку на плечо.

– Благодарствую, старшина Михаил, много ты нам интересного поведал. Чаю, шумно тут у нас станет, если воинская школа появится. По правде сказать, старикам молодые голоса всегда в радость, приятно, когда своими глазами продолжение жизни видишь. Однако же время позднее, не откажешься ли вместе со своим десятником разделить с нами трапезу?

Мишка резко расслабился, и ему показалось, что он оплывает на лавке, как свеча.

– Фу-у, баба Нинея, пожалей, не могу больше!

– Наигрался, значит, в посла?

– Я не играл, непривычно просто…

– А если непривычно, значит, играл. Ничего, Мишаня, дети только думают, что играют, а на самом деле учатся жить.

– Как хоть получилось-то?

– Хорошо получилось, и в княжеском тереме не осрамился бы. И говорил все правильно… Почти.

– А что неправильно-то?

– Пыжиться не надо было, – Нинея снова медленно преображалась из Владычицы в добрую бабушку.