И у Алисы жизнь складывалась подобным образом: родители разошлись и у каждого образовались новые семьи, в которых девочка оказалась лишней. И ей, как и Денису, нашлось место только у бабушки с дедом. Которое оказалось самым лучшим для нее местом и спасением от холодной отстраненности матери.
И эти двое подростков, оказавшихся ненужными и лишними своим родителям, умудрились не ожесточиться против всего света, не пустились в разнос, во все тяжкие и в губительное саморазрушение только потому, что оба почувствовали свое предназначение очень рано, нашли дело, в которое можно было погрузиться с головой, сбегая от родительского безразличия, обнаружили в своем призвании опору для самоуважения.
Ну и в силу особенностей своих характеров, разумеется.
А еще потому, что они нашли друг друга.
Денис никогда и ни с кем не чувствовал такой мощной душевной близости, даже с бабушкой Анюшкой любимой. Тогда для Дениса Алиса стала самым близким человеком, единственным, которому он доверял, кому верил абсолютно, кто понимал его даже не с полуслова, а с одного вздоха и взгляда и разделял с ним все: радость и печаль, боль и восторг.
Так все и было. Так и было…
И ни фига не изменилось за все эти годы. Как бы Денис ни отрицал, как бы ни уговаривал сам себя, но по большому счету он все так же доверяет ей, как никому другому.
А еще… еще за все эти пятнадцать лет у Кедрова ни разу, ни с одной партнершей и подругой, никогда не случилось такого секса и оргазма, как с Алисой.
Хотя бывало по-разному, и очень здорово, и вообще зашибись, такой огонь, что куда там… Да только вот так, на таком необъяснимом уровне, от которого сносит конкретно и что-то восторженно звенит во всем теле и разуме, словно омывает светлой, бесконечной радостью, – такого не было. Никогда. И ни с кем, кроме нее.
Что же с нами делают юношеские скрепы, зараза…
Надо бы ее разбудить, а то он от этих размышлений, воспоминаний и дум незваных возбудился всерьез.
– Алиса, – позвал Денис, переворачиваясь и целуя девушку, – просыпайся, мне тут без тебя скучновато стало.
– Угум-м-м… – пообещала она и, не открывая глаз, обняла его за шею.
Спустя пару часов, когда они сидели в кухне за столом, попивая чай с наскоро нарезанными и сооруженными совместно, в четыре руки, бутербродами, Алиса, посмотрев на нож в руке, вдруг замерла, неожиданно вспомнив события сегодняшнего утра.
