– Он что, успел во всем признаться? Или полиция и твой этот… – посмотрела на него, ожидая подсказки, Алиса, но, не дождавшись, изобразила нечто неопределенное пальцами: – «информационный» отдел! Они нашли объяснения, мотивы и доказательства всем трем убийствам? – засомневалась в настолько небывалой оперативности следствия Алиса.
– Нет, – усмехнулся Кедров очередной ее попытке выведать-таки место его службы и этим пассам, – ни показаний, ни полной доказательной базы пока нет. Но кое-что, – посмотрел он на девушку, иронично хмыкнул и повторил за ней: – наш «информационный» отдел обнаружил.
Зацепился я за одну небольшую детальку в видеофайлах, предоставленных Хромовым полиции, и мы принялись работать-раскручивать в этом направлении, а там вскрылись многие «чудеса». Но в принципе, – заметил Кедров как бы мимоходом, – если бы не твоя идея о «бодром головастике» и не эта ваша театральная постановка про ремонт, полиция еще бы долго не рассматривала его как главного подозреваемого. А за это время Хромов, с его возможностями, связями и способностями, благополучно скрылся бы в неизвестном направлении, и хрен бы его кто нашел, при всех возможностях современных технологий.
Просто бы тихо-мирно отбыл, например, в Англию, где с «Лон-Дона» выдачи нет. Но, скорее, в какую другую страну, под другим именем и с измененной внешностью. Так что признаю: ты крута, Алиса Юрьевна.
– У меня много скрытых талантов, – наигранно похвалилась Алиса.
– Да ну на хрен, – посмотрел на нее с картинным испугом Кедров. – Мне и явных с большим перебором!
– То есть пока никто не знает мотивов Хромова и понятия не имеет, что в той закладке может быть и, вообще, существует ли эта дурацкая закладка на самом деле? – уточнила Алиса.
– Совершенно, верно. – Кедров, вновь полюбовавшись бутербродом в руке, примерился и откусил от него, шумно запил это дело чайком и посмотрел весело на Алису. – Но скоро мы все узнаем.
– Имя, отчество, фамилия? – спросил Гринец у задержанного.
– Не, майор, – усмехнулся саркастически Хромов, – я тебе не по погонам и не по ведомству.
Не твой уровень. Сейчас коллеги из Конторы пожалуют, и мы с тобой попрощаемся. Так что ты лучше не возбуждайся надеждами, допроса и разговора у нас не получится.
Конечно, Гринец понимал, что для сидящего перед ним холеного-лощеного человека давно стало частью натуры чувство собственной исключительности и недосягаемости, порожденное долгими годами финансового благополучия и причастности к людям высших слоев общества.
