Оттенки страсти

Один из гостей графа невольно привлек внимание Моны своей яркой индивидуальностью, впрочем, если судить по его виду, весьма порочной. Худое, гладко выбритое лицо пугало болезненной желтизной, глаза утопали в глубоких глазницах, вокруг которых залегли не менее глубокие морщины, явные признаки бурного прошлого, хищно поджатые губы выдавали натуру чувственную и жестокую. Он разглядывал собравшихся с плохо скрытым презрением, и в этот момент их глаза встретились. И хотя Мона сразу же отвела взгляд в сторону, было уже поздно.

Незнакомец с присущей подобным сборищам бесцеремонной раскованностью направился прямо к ней.

– Позвольте поприветствовать очаровательную незнакомку, почтившую нас своим присутствием! – проговорил он хрипловатым голосом, под стать его внешности.

– Благодарю вас! – холодно кивнула ему Мона и продолжила разговор с Сэлли, сидевшей рядом. К несчастью, Сэлли была знакома с этим человеком и тут же с нескрываемой гордостью продемонстрировала это остальным гостям.

– Мистер Сантама! Когда же вы, наконец, согласитесь нарисовать мой портрет?

– Вы слишком правильная для меня, мисс Сэлли! Моя кисть привыкла к более грубым натурам.

Попросите Сержа! С его славянской тягой к возвышенной красоте он с удовольствием воспроизведет ваш прекрасный образ истинной тевтонки. А вот вас, – художник повернулся к Моне. – Вас я бы нарисовал с огромным удовольствием, прелестная леди. Скажем, в образе Дафны, пытающейся убежать от Аполлона. У вас случайно нет любовника, преследующего вас своими домогательствами?

Подобная дерзость заставила Мону вспыхнуть до корней волос.

Ни известность художника, ни его лестное предложение не поколебали ее решимости немедленно поставить наглеца на место. Она с достоинством поднялась с софы и небрежно бросила:

– Боюсь, у меня нет времени позировать вам.

После чего гордо удалилась, сделав вид, что не заметила, какая злость блеснула в глазах Сантамы и как еще сильнее обозначились жестокие складки в уголках его губ.

Между тем вечеринка шла полным ходом, и гости развлекались вовсю.

Кто-то танцевал под аккомпанемент одинокого пианиста, чье исполнительское мастерство вызывало заслуженные аплодисменты восторженных слушателей, сгрудившихся у рояля. Кто-то разыгрывал перед публикой забавные сценки с элементами буффонады, сопровождавшиеся громким смехом зрителей. И почти все непрестанно пили. Разноцветные ликеры исчезали с потрясающей быстротой, а шейкер без устали сотрясал коктейли весь вечер.