Оттенки страсти

– Когда-то ты думала иначе, – спокойно возразил Алек, но его темные глаза полыхнули зловещим огнем, и Мона поняла, что он не просто зол, а взбешен.

Их соседи по столику поднялись со своих мест, чтобы присоединиться к танцующим, и Мона, воспользовавшись тем, что они с Алеком остались наедине, сделала еще одну попытку расстаться по-хорошему.

– Значит, ты так и не добрался до Ямайки, – резко сменила она тему разговора.

– Да, сошел на берег в Марселе. Для райской жизни на острове мне не хватало тебя.

Если ты помнишь, именно твое присутствие было обязательным условием осуществления всего мероприятия. Кажется, среди треволнений последних месяцев ты начисто забыла об этом.

– Итак, ты снова вернулся! – обронила Мона.

Они пристально посмотрели друг на друга. По выражению лица Алека Мона поняла, что он намеревается сломить ее последнее сопротивление и не отступится просто так.

Да, пощады от него ждать не приходится.

– Я по-прежнему схожу от тебя с ума! – воскликнул он горячо. – А сейчас, когда ты все так опрометчиво потеряла…

– О, нет! Душу я еще не потеряла! – выдавила она из себя смешок, изо всех сил пытаясь казаться жизнерадостной, но, вопреки всем ее усилиям, смех получился горьким. Слезы подступили к глазам, и две большие слезинки выкатились наружу, затуманив на время все вокруг.

– Не плачь! Пожалуйста, не плачь! Иначе я стану целовать тебя прямо здесь.

На глазах у всех! – Алек говорил уже серьезно, без тени издевательской насмешки.

– А как же хорошие манеры и правила поведения в приличном обществе? Тебя же попросят немедленно покинуть помещение.

Ох, уж эти неписаные законы хорошего тона, пресловутое «положение обязывает», прилипчивая маска многовековых предрассудков, которую ни при каких обстоятельствах нельзя сбросить.

Пара, сидевшая за соседним столиком, тоже поднялась, направляясь к танцполу.

Вульгарно одетая женщина с отвратительными манерами в сопровождении так же крикливо и безвкусно одетого кавалера, которого язык никак не поворачивался назвать «джентльменом», гордо прошествовала мимо них. Бросились в глаза длинные бакенбарды мужчины и претенциозная бутоньерка. Цветок гардении еще более подчеркивал нездоровую бледность его лица.