Оттенки страсти

На какое-то, очень короткое, с точки зрения вечности, время она привязана к телу конкретного человека, но с его смертью душа немедленно покидает тело и вновь обретает первозданную свободу. Да, вполне возможно, земная жизнь оставит след в этой душе, поранит, загрязнит, изменит ее облик, но она все равно останется живой и снова вольется в бесконечный поток времени, в котором, словно жерновами, перемалываются все новые и новые поколения людей.

Принц замолчал, и за столом повисла короткая пауза. Мона, Харриет и виконт, все трое размышляли о том, насколько этот эгоцентричный человек прав, исповедуя столь оригинальные взгляды на жизнь.

А еще каждый из них подумал о своем сокровенном желании и о силе воли, которую следует проявить, чтобы оно исполнилось.

После ужина они всей компанией отправились в театр. Мона поднялась в спальню к хозяйке, чтобы немного привести себя в порядок. Там царила все та же роскошь, погруженная в приятный полумрак. Несколько личных вещей виконта, словно нарочно выставленных напоказ, свидетельствовали о преступной страсти хозяйки дома, которую та и не собиралась ни от кого скрывать.

Судя по всему, Харриет претила сама мысль, что кто-то может отнести ее к разряду «приличных» женщин. Напротив! Она, казалось, расцветала в живительной атмосфере порока именно потому, что для нее быть аморальной – значило быть вне закона.

– Ну, как вам принц? – мельком поинтересовалась она у Моны, подправляя помаду на губах.

– Очень умен! Но в целом ваш диагноз верен.

– Вы только представьте, какие чудеса вытворяет этот сладострастный развратник в своем гареме! – воскликнула Харриет, и вновь в ее голосе послышались уже знакомые нотки изголодавшегося по удовольствиям человека.

– Не смейте даже думать об этом! – неожиданно резко сказала ей Мона.

Харриет бросила на нее удивленный взгляд, и Мона увидела в ее глазах такую вселенскую тоску, словно она только что мысленно увидела выжженную землю, необъятную пустыню без конца и края, в которой нет и не может быть ни единого оазиса.

– Знаю! – прошептала она едва слышно. – Но это неизбежно!

Некоторое время обе женщины молча разглядывали друг друга. Да, они были совершенно непохожи, можно сказать, из разных миров. Но чувство обоюдной симпатии странным образом объединило их. Впрочем, все это длилось мгновенье, не более того. А потом Харриет нервным движением руки смела с туалетного столика на пол флакон с духами. Резкий звук разбившегося стекла разрядил напряжение, царившее в комнате.