Оттенки страсти

Правда, кое-какие изменения не ускользнули от их внимания. Вместо счастливой молодой жены, брызжущей весельем и радостью, какой она была почти год назад, они увидели грустную немногословную женщину, учтивую, сдержанную, погруженную в себя, не нуждающуюся ни в чьем утешении или участии.

Зимние пейзажи вокруг замка радовали глаз. Снег искрился и переливался на солнце. Пушистые ели, запорошенные снегом, красивыми рядами спускались со склонов вниз, к реке, словно часовые, спешащие заступить на вахту.

Какое наслаждение после шумной сутолоки парижской жизни, после жуткой суеты, связанной с бракосочетанием Сэлли, было просто побыть одной, посидеть в тишине, отдохнуть и душой и телом от бешеного ритма городской жизни.

Длительные прогулки на свежем воздухе в сопровождении верного Вогса вернули румянец на бледное личико Моны. Долгие вечера она проводила за чтением, уютно устроившись у камина с очередной увлекательной книгой в руках.

Немедленно посыпались приглашения от соседей, но Мона старалась по возможности уклониться от встреч.

Если же кто-то сам наезжал с визитом, она буквально ежилась от плохо скрытого любопытства, которое сквозило во взглядах гостей. Особенно усердствовала женская половина. Мона и не подозревала, что в провинции обитает такое количество любительниц скандальной светской хроники, охочих до семейных проблем сильных мира сего. Всегда отличавшаяся острой наблюдательностью и умением замечать самые мелочи, Мона ловила себя на том, что все ее чувства обострены до предела и, вполне возможно, она даже несколько преувеличивает собственные страхи. Как бы то ни было, она постаралась свести все светские контакты к минимуму, предпочитая проводить время в одиночестве. Так текли дни, монотонные, ничем не примечательные, похожие один на другой, как две капли воды. Дни складывались в недели, и надежда, все еще тлевшая в душе Моны, таяла и таяла, пока не зачахла совсем от отсутствия питательной среды.

Неизменным осталось лишь одно: ее красота. Пожалуй, Мона стала даже еще прекраснее, чем раньше, но то была особая красота, отмеченная печатью какой-то возвышенной духовности.

Юная прелесть облика с еще не устоявшимися чертами лица и тела уступила место строгим линиям, за которыми отчетливо проступили внутренние свойства ее богатой натуры: благородная сдержанность, чувство собственного достоинства, умение владеть собой и своими эмоциями.

Новости из родительского дома приходили редко. Там каждый жил своей жизнью, нимало не заботясь о других.