Питер, не подозревавший о том, что жена находится рядом, тем не менее, явственно ощущал ее присутствие. Одиночество и неопределенность будущего давили на него страшным грузом. Ведь, как известно, стену всегда легче возвести, чем потом разобрать по кирпичикам. Вот он приехал домой и весь вечер провел в плену воспоминаний о прошлом. Приготовленные для него апартаменты в Западном крыле показались ему чужими, холодными и неуютными. Ничто не радовало его взор, и ноги сами понесли его на половину Моны. Нет, он вовсе не собирался растравлять старые раны и причинять себе новую боль.
Просто ему захотелось еще раз увидеть ту самую комнату, в которой он был когда-то так счастлив. И это, как ни странно, принесло его душе покой. Слабый запах любимых духов Моны витал в комнате, создавая ощущение, что она здесь, рядом. Нет, он пришел не на пепелище. В этой комнате теплилась жизнь, и он вдруг почувствовал умиротворение. Все будет хорошо, мелькнуло у него. Он круто развернулся и замер, пораженный.
Столп лунного света упал на кровать.
Огромное ложе под резным балдахином, атласное покрывало сверху, смятые подушки – все утопало в потоке серебристого света. И в этом серебряном мареве, среди одеял и подушек застыла хрупкая фигурка и безмолвно взирала на него округлившимися от ужаса глазами. В первый момент Питер подумал, что это ему мерещится. Не иначе, игра воспаленного воображения, но нет! Вот две темные косы упали на грудь, словно заключили бледное личико в рамку. Какая же она бледная, мелькнуло у него, а уже в следующее мгновение он увидел, как взволнованно поднимается и опускается ее грудь под тонким кружевом ночной сорочки, и все вдруг сложилось воедино, и он понял, что это – не сон.
Перед ним сидит живая женщина, и эта женщина – его жена.
– Питер! – выдохнула она едва слышно.
– Мона! – растерянно прошептал Питер. – Ты здесь! Я и понятия не имел, что…
– Я предупредила слуг, чтобы тебе не сообщали. Завтра утром я уеду.
Голос ее сорвался, и в комнате повисла тягостная тишина. С чего начать? Что сказать? Месяцы, проведенные врозь, встали между ними, словно прутья железной решетки, и каждый очередной месяц, проведенный в разлуке, лишь увеличивал прочность этой решетки.
И все же это ее Питер, это тот человек, которого она любит. И он совсем не похож на того разгневанного мужчину, который в одночасье лишил ее и своей любви, и своей защиты. При воспоминании о тех страшных минутах у нее заныло сердце. И одновременно она почувствовала страстное желание прикоснуться к нему.
