Оттенки страсти

Но на гильотину она поднялась с гордо поднятой головой и небрежной улыбкой на устах. Впрочем, должен сказать вам, моя дорогая Ундина, маркиза всегда была исключительно земной женщиной. В ее жилах текла вовсе не голубая, а самая что ни на есть алая кровь, не имеющая ничего общего с холодным эликсиром бессмертия, который, как известно, струится в телах фей.

Молодой человек бросил на Мону внимательный взгляд. Потом, не говоря ни слова, легким движением привлек девушку к себе и снова какое-то время молча рассматривал ее прекрасное взволнованное лицо.

Мона опустила глаза, и на щеки упала густая тень от ресниц. Он склонился и нежно поцеловал ее в губы. Ей показалось, что время остановилось. Какое волшебное, какое неземное ощущение подарил ей этот поцелуй. Но уже в следующее мгновение молодой человек разжал кольцо своих рук, подвел Мону к балкону и все так же молча помог перебраться на балкон соседнего дома. Лишь на короткое мгновенье он задержал ее руку в своей, чтобы запечатлеть прощальный поцелуй.

– Оревуар, моя Ундина! Сегодня боги были необыкновенно щедры ко мне!

Она обернулась, чтобы ответить, но на балконе уже никого не было. Он ушел. Исчез так же неожиданно и стремительно, как и возник перед нею ночью. Девушка вздохнула и уныло поплелась в бальный зал. Он был уже почти пуст.

Солнце пробивалось сквозь плотно задернутые шелковые шторы, и все в комнате утопало в золотом мареве. Крохотные часики, расписанные эмалью, мерно тикали на прикроватном столике, нарушая тишину спальни.

Но вот прямо под окном, на проезжей части улицы, громко просигналило такси, и этот резкий звук, ударившись о горячий асфальт, полетел вверх, будоража тех, кто еще нежился в кровати. Мона слегка вздохнула во сне, перевернулась на спину и проснулась. Некоторое время она просто лежала, бездумно разглядывая комнату и приходя в себя после крепкого сна, а потом, бросив взгляд на часики, позвонила в колокольчик. В ожидании завтрака она опять начала перебирать события минувшей ночи.

Обычно по утрам людям свойственно трезвомыслие. Вот и Мона с некоторым удивлением и даже с изумлением вспоминала свои взбалмошные похождения. То, что ночью представлялось ей лишь невинной забавой и веселым приключением, сейчас, при свете дня, выглядело глупейшей выходкой, если не сказать больше. Вот уж действительно, завтрак придуман не для романтиков. Романтизм, точно нежный цветок, сразу увядает, соприкоснувшись с прозой бытия.