Оттенки страсти

Да и какая разница, на что им смотреть? И что разыгрывается перед их суровым взором? Комедия ли, трагедия ли, все равно, завтра все это кончится, и начнется что-то новое. Да и сам старинный замок, ставший за свою многовековую историю свидетелем тысяч и тысяч драм, разыгрывавшихся в его стенах, вдруг напомнил Моне диковинную утробу, в глубинах которой и зачинались все конфликты и потрясения прошлого.

И вот в перечне персонажей появилось новое лицо, она, Мона. Как-то все сложится в ее жизни, думала она, не в силах отвести глаз от горного пейзажа.

Между тем Питеру удалось, наконец, утихомирить перепуганного до смерти жеребца. Они даже совершили несколько кругов неспешной рысью по площадке. Но вот муж остановил коня возле Моны и спрыгнул на землю.

– Думаю, на сегодня достаточно, – проговорил он, слегка запыхавшись, а Мона ласково погладила жеребца по голове.

Питер взял его под уздцы, и они направились к конюшням, сопровождаемые Вогсом, который путался под ногами у всех троих, норовя укусить жеребца за заднюю ногу, но тот уже слишком устал, чтобы отвечать на подобную дерзость.

Дворецкий встретил их у входа в дом с телеграммой в руке. Питер вскрыл депешу.

– От Алека, – сказал он, обращаясь к Моне. – Возвращается на машине откуда-то в Лондон. Будет проезжать мимо и хочет остановиться у нас на ночь.

Мона тут же отдала все необходимые распоряжения, и дворецкий удалился.

– А мне уже давно хотелось познакомиться с твоим сводным братом. Он похож на тебя?

– Не совсем. Но ты же знаешь, семейное сходство ярко выражено у всех Гордонов. Впрочем, Алек пошел в мать. У него отменные манеры, что сразу же выдает в нем француза. К тому же он – веселый малый. Общение с ним куда приятнее, чем скучные разговоры со мной, дорогая.

– Ты мне нравишься таким, как есть, Питер.

Они остановились на лужайке под большим раскидистым деревом. Воздух благоухал ароматами цветов, над цветами деловито жужжали пчелы, собирая свою сладкую дань. Мона была без шляпы, ветерок слегка растрепал ее смоляные кудри. В своем бледно-зеленом платье она вдруг показалась Питеру такой молоденькой. Совсем еще ребенок, подумал он. Ей бы бездумно порхать, подобно бабочке, на солнце, среди цветов.