Здесь, в полумраке коридора, вдали от фальшивых улыбок и пустых любезностей, отец, казалось, сбросил маску светского этикета, обнажив настоящие эмоций.
Я чувствовала, как он напрягся, видела, как вздулись на его висках вены, а челюсти сжались так, что желваки проступили сквозь кожу. Ещё немного, и отец не сдержится и самолично ударит моего бывшего жениха. Однако я не могла этого допустить. Хватило и моей ошибки.
Я решительно сделала шаг вперёд, встав между отцом и надвигающимся на нас Генри.
– Что случилось? – спросила я.
– Забыл кое-что вам передать, – ответил он, изобразив на лице виноватую гримасу. – Приглашения на нашу свадьбу.
Вот же скотина…
– Что ж, давайте, – процедила я сквозь зубы, протягивая руку.
– Их только вчера напечатали, они лежат в другой комнате. Пройдёмте со мной.
– Лучше я схожу, – отец сделал шаг вперёд.
– Нет, всё в порядке, – остановила я его.
– Кара?
– Правда, – я обернулась через плечо, – всё в порядке. Можешь не переживать.
– Ладно, – нехотя согласился отец, окидывая Генри ледяным взглядом.
– Буду ждать тебя в экипаже. Но только недолго!
– Конечно, месье, – ответил бывший жених, и на его лице расплылась фальшивая улыбка, от которой меня передёрнуло.
Генри привёл меня в небольшую комнату, обставленную с тем же вычурным богатством, что и весь дом: тяжёлые бархатные портьеры на окнах, позолоченная мебель, бесценные картины на стенах.
Эта обстановка казалась мне невыносимо душной.
Он взял со столика, инкрустированного слоновой костью, конверт и протянул мне.
– Надеюсь, ты придёшь?
– Зачем тебе это, Генри? – я взяла приглашение и не глядя засунула его в кармашек платья.
Приходить на его свадьбу я, разумеется, не собиралась. Позже, когда прибуду домой, с удовольствием подожгу его, а ещё лучше разорву на мелкие клочки и сделаю подстилку для наших кроликов.
– Всё-таки мы с тобой не чужие люди.
– Да-а-а-а, не чужие… – протянула я, после чего подняла голову и произнесла: – Спасибо, за приглашение, месье Мор.
Я глубоко вздохнула, ненамеренно втянув носом аромат дорогого мужского одеколона.
Когда-то Генри пах солнцем и расплавленным янтарём. Но сейчас всё изменилось. Аромат стал другим – более приторным, резким и горьковатым на вкус.
– Позволите идти? – спросила я и, не дожидаясь ответа, развернулась, желая как можно скорее покинуть этот дом.
Но отпускать меня так просто никто не собирался.
Генри вцепился мне в руку. Резкий рывок – и я оказалась прижата к холодной стене.
