Она тяжело вздохнула и, проведя рукой по строгому, застёгнутому на все пуговицы платью, пробормотала:
– Карета уже у крыльца…
Её взгляд скользнул по догорающему в камине костру. Губы на мгновение дрогнули. Казалось, она вот-вот скажет что-то важное, слова утешения уже готовы были сорваться с её языка, но в последний момент тётя Ванда, как всегда, взяла себя в руки. Собрав остатки самообладания, она резко развернулась и бросила через плечо:
– Идём! Не время рассиживаться!
Механически собрав саквояж, я в последний момент решила спуститься в свой импровизированный кабинет, где принимала больных и готовила лекарства.
Выгребла всё. У меня было кому их отдать…
– Кара! Время! – голос тёти Ванды прозвучал, как удар хлыста.
– Иду! – крикнула я, подхватывая саквояж.
На лестнице меня встретил отец. В его глазах была такая боль, что у меня защемило сердце.
– Прости меня, – я шмыгнула носом. – Твоя дочь…
– Не нужно, – отец крепко обнял меня и погладил по волосам. – Береги себя, Кара.
– Ты тоже.
За окном послышался стук копыт.
Тётя Ванда ждала у дверей.
– Скорей же! – нетерпеливо произнесла она.
Я в последний раз обняла отца и поспешила к выходу. Холодный воздух ударил в лицо, словно пощёчина. Кучер торопливо забрал мой багаж.
– Тётушка Беатрис не едет с нами? – спросила я.
Тётя Ванда не ответила, сухим кивком она повелела залезть мне в экипаж.
Я аккуратно подобрала подол платья и устроилась на мягком бархатном сиденье кареты. Экипаж тронулся, и я прильнула к запотевшему окну, не отрывая взгляда от удаляющегося родного дома.
Отец стоял на крыльце, его одинокая фигура становилась всё меньше и меньше, пока совсем не растворилась за поворотом."
"Тётя Ванда застыла в неподвижности, уставившись в одну точку. Она напоминала мраморную статую, и от неё буквально веяло холодом, пробиравшим до костей. В густой тишине, нарушаемой лишь стуком копыт, я рассматривала знакомые до боли улицы. Мимо проплывали уютные дома соседей, лавки торговцев, небольшая площадь… Крепче сжав потёртый саквояж, я решительно постучала по деревянному потолку кареты и громко крикнула:
– Остановите на улице Берже!
Кучер что-то недовольно буркнул в ответ, и карета плавно свернула на булыжную мостовую.
– И что же ты задумала? – тётя прищурилась, и я заметила, как вокруг её пальцев заклубились искры магии.
Неужели она готова применить против меня силу?
– Мне необходимо попрощаться кое с кем, – сухо ответила я.
Тётя сощурила глаза ещё сильнее, но промолчала, сжав губы в тонкую линию.
