— Вы так забавно злитесь! Но поверьте, это не поможет. Я решила, что свинарнику здесь не бывать, значит, будет так, как я решила!
И с этими словами рыжая отвернулась, чтобы и дальше выбрасывать залежавшееся, но такое драгоценное старье из видавшего виды буфета…
* * *— Жун!!! Побей ее! — старуха буквально ворвалась в грязную тёмную спальню на первом этаже. Храпящий на проваленной кровати старик испуганно хрюкнул, проснулся и с кряхтением присел.
— Ты чего кричишь, карга старая??? — проворчал он.
— Голова и так раскалывается…
— Щас двину тебе палицей по башке, и она вообще расколется надвое!!! — проскрипела Двина угрожающе. — Поднимайся, боров, и иди поколоти ту рыжую бестию, которая вчера приехала. Она всю кухню мне разнесла, всю посуду испортила…
Старик несколько мгновений непонимающе хлопал глазами и сидел на месте, потому что в его голове не укладывалось, что кто-то может устроить такой акт вандализма прямо на их территории. Те слуги, которые так или иначе оседали в этом старом поместье, всегда боялись ослушаться стариков.
А тут вдруг…
— Не пойду… — вдруг заупрямился Жун. — Эта девка больно языкатая…
— Что??? — взревела Двина. — Да я тебя…
И начала бросаться в мужа огрызками яблок, которые зачем-то таскала в своем потертом фартуке. Ела фрукты на досуге, обглоданные останки в карман кинула и забыла о них, а тут вдруг пригодились…
Старик засопел и попытался отбиться от засохшего колючего мусора, но потом не выдержал и закричал:
— Да прекрати же! Ладно, я схожу.
Ладу с вами нет, бабы треклятые! Чтоб вас подняло та бросило!!!
Накинув на плечи замызганный пиджак, старик поплелся в кухню, откуда действительно доносился пронзительный шум.
Переступив порог, Жун замер, медленно открывая и закрывая свой рот в бессильном ошеломлении. В помещении творилось что-то невообразимое. Все вещи вместе с посудой, тряпками и ведрами валялись посреди, а рыжая сгружала всё это добро в мешки и оставляла у стены."
"Увидев заспанного старика, она ничего не сказала и молча продолжила своё дело.
Болезненный тычок в спину заставил Жуна отмереть, а голос жены угрожающе прохрипел:
— Ну чего стоишь, старый дурень??? Поколоти её, ведь обнаглела похуже болотной ведьмы…
Но Жун вдруг смутился. Отчего-то он был уверен, что эти мелкие ручонки, которыми девчонка весьма ловко орудовала, могли оказаться не столь безобидными, как хотелось бы. Ведь не девка-то, а огонь в юбке.
