Сколько страданий у бедного человека! Мои прежние земные испытания ничто по сравнению с подобным! И это сделала Сибилл, да пожнет она то, что насеяла! А еще этот Гоши, который много лет обращается с несчастным, как с собакой…
Я должна срочно это изменить! Но как?
Пока я негодовала, мужчина кинулся на еду… одной рукой. Да, несмотря на голод, выпускать Серика из второй руки он не собирался. Держал его, как драгоценность.
Ел тоже жадно, откусывая большими кусками и почти не жуя. Я даже испугалась, что он может себе навредить этим и непроизвольно двинулась вперед, но узник мгновенно заметил моё движение и бросил на меня предупреждающий взгляд.
Я остановилась."
"Так, Наташа, дыши глубже! Всё будет нормально. Он не умрет. Ты обязательно ему поможешь!!!
Возможно, именно ради этого ты и попала в этот мир…
* * *Узник съел всё до последней крошки, после чего отполз обратно. Двигался вяло и почти сразу же улегся на грязную солому и уснул. Он был вымотан и истощен. Моё сердце наполнилось щемящей болью.
Я стояла без движения, наверное, еще минут двадцать, размышляя и взвешивая, как же именно поступить.
Идти напролом и потребовать, чтобы узника отправили наверх? Этого я хочу больше всего и к этому буду стремиться. Но всё не так просто. Если потороплюсь, это может показаться подозрительным. Я должна действовать, как хозяйка, присланная злодейкой Сибилл.
Да, именно так. Сейчас заберу свою посуду и просто уйду. Надо «помариновать» местных еще немного, чтобы они прониклись моей властью, а потом вместе с Гоши спуститься сюда и закрепить своё право решать судьбу пленника в пределах поместья.
Этот план показался самым разумным, поэтому я забрала посуду и поспешила прочь. Удалившись на некоторое расстояние, я снова обернулась и, едва разглядев в полутьме тощее тело спящего узника, прошептала:
— Я сделаю всё возможное, чтобы спасти тебя! Держись, незнакомец! Ты очень сильный, ведь до сих пор жив. Вместе мы справимся, и однажды ты назовешь мне своё имя, если оно у тебя, конечно есть…
Глава 29.
Открытие о магии…
Вернувшись из подземелья, я так и не уснула. Перед глазами стоял образ несчастного узника, и сердце сжималось от боли. Каждый час промедления ложился виной на мою совесть, но к утру я — измученная и уставшая — поняла, что так не пойдет. Нужно успокоиться и прекратить пороть горячку.
Мужчина живет так много лет. Возможно, разработка моего плана освобождения займет несколько дней, ну путь неделю-две, и с ним за это время точно ничего не случится.
