- Ты тупой? - не выдержала Ида.
- Так справитесь, - обозлился он.
Делать нечего, под сальными взглядами людоедов и скабрёзными шутками справили нужду. Не мочиться же в штаны.
Пунцовые от стыда и унижения, продолжили путь.
- Странно, что они не воспользовались нами раньше, - тихо сказала Ида, - ждать не в их привычке.
- Значит, у них есть какой-то приказ, который боятся нарушить. Может, это и к лучшему, - старалась успокоить я подругу.
- Ну да, сначала вождю и шаману отдадут, - мрачно ответила она.
Я приложила палец к губам, глазами указав на Наю. Та только успокоилась. Ида понимающе кивнула и замолчала.
Местность менялась, лес потихоньку отступал. Всё чаще встречались большие поляны, деревья поредели и словно обмельчали. Впереди расстилались зелёные луга с травой почти в человеческий рост. Недалеко от нас пробежало несколько фенокодусов, предков копытных животных. Они были размером с барана, шёрстка коричневая с белыми продольными полосками, круглыми ушками и длинным хвостом.
Заметив нас, они стремглав умчались в лес.
Мы продолжили идти по высокой траве. Людоеды шли ближе, в такой густой растительности легко затеряться. Вокруг, сколько хватало взгляда, расстилался зелёный океан разнотравья, виднелись высокие цветы с большими распустившимися бутонами, над ними вились огромные бабочки, всех красок радуги.
Над лугами веяло ароматами разнотравья, в вышине кружили птицы. Я пригляделась. Нет. Это были птеродактили. Они парили, стремительно проносясь в воздухе.
К вечеру мы вышли к гористой местности, Ида и Ная морщились от боли, ступая по камням. Меня спасли берцы, которые за два года не истоптались и ещё отлично служили. А людоедам камни не причиняли ни малейшего неудобства. Впрочем, долго идти не пришлось. Свернув куда-то среди нагромождения валунов, мы вышли к небольшим пещерам; земля возле них была усеяна костями людей и животных, экскрементами и остатками многочисленных трапез. Воняло здесь, как в помойной яме. Мы невольно задержали дыхание, стараясь подавить подступившую к горлу тошноту.
Перед пещерами копошились грязные дети, играя с останками. Мужчины занимались кто чем. Женщин видно не было."
"Так вот какое оно, стойбище людоедов. Всё, что вызывала столь неприглядная картина - только чувство омерзения. Неужели человек разумный может существовать в подобных условиях?
Мы замешкались и получили тычки в спину:
- Вперёд, - скомандовал голос за нами, - боо будет смотреть вас.
