«Это он, это он, ленинградский почтальон», — пробормотала Рита и тут же забыла о своей фантазии, переключившись на повседневный круг забот и мыслей.
Ближе к полудню, когда уборка в магазине была закончена, мягкий весенний день расцветил воздух прозрачными полутонами света и тени. На улице Рита с наслаждением вдохнула горьковатый запах свежей листвы. На большой клумбе возле метро две женщины высаживали цветы. Рита скользнула взглядом по старухе, что продавала книги, такие же старые, как и она сама. Та отрешённо смотрела сквозь толпу пешеходов и казалась полностью неподвижной.
От хорошей жизни свою библиотеку продавать не станешь.
Рита не смогла пройти мимо.
— Сколько стоит? — она показала на томик рассказов для детей.
— Сколько дадите.
Хриплый голос старухи походил на звук радио со сбитой волной настройки.
Обменяв сто рублей на потрёпанную книгу, Рита взглянула на часы. Через час в школу — забирать детей, а пока можно позволить себе спокойный шаг человека, который никуда не спешит. В последнее время приходилось почти всегда передвигаться в быстром темпе, и Рита поймала себя на том, что по привычке начинает бежать.
Чтобы сократить путь, она свернула в калитку на кладбище, и ноги сами привели её на дорожку, как короной увенчанную зелёной часовенкой. На скамеечке напротив входа сидела женщина в мужской стёганой куртке, и Рита опустилась рядом, оглядывая людей вокруг себя.
— Каждый несёт свой крест, — без всякой связи произнесла женщина, и на её круглом лице появилось подобие улыбки.
— Знаете, сначала я считала, что я свой крест не несу, а волочу по колдобинам. Вот таким, как та, — она кивнула в сторону лужи с мутной жижей, посреди которой лежал комок смятой бумаги от рекламного проспекта. — Иногда, когда совсем выбивалась из сил, я приподнималась на колени и начинала проклинать судьбу. Но без толку. А потом снова хваталась за перекладину и тянула, тянула, тянула, обламывая ногти в кровь.
Она шевельнула рукой, и Рита увидела её загрубевшие пальцы с коротко остриженными ногтями.
Перехватив взгляд, женщина пояснила:
— Работаю много. Только здесь, у Ксеньюшки, и отдыхаю. Если могу урвать часок, то сразу сюда бегу, благо живу неподалёку. — Откинувшись на спинку скамейки, она посмотрела вверх на летящие облака и монотонно, словно бы беседовала сама с собой, проговорила: — Преподаватель по неврологии в мединституте предложила мне специализацию «невропатолог-рефлексотерапевт». Это было очень престижное предложение, но я отказалась.
