Ничто не говорило о том, что некогда здесь пролегала тропка. Успев пару раз обжечься крапивой, Рита твёрдо решила начать завтрашнее утро с покоса.
Вода в озере оказалась не просто холодной, а буквально ледяной. Видимо, озеро питали подземные источники. Подойдя к шатким мосткам, Рита ногой попробовала крепость досок и расстегнула пуговицы сарафана.
— Вам лучше пройти к нашим мосткам, здесь вы упадёте!
Рита оглянулась. Сосед, которого она видела выходящим из автомобиля, стоял неподалёку с полотенцем в руках.
— У вас такое же полотенце, как у меня, — ляпнула Рита.
— И вправду, — засмеялся тот, — тем более приглашаю вас на наши мостки. — Он показал рукой на крепкий настил с резиновым ковриком и ступенькой к воде.
— Спасибо. Мы здесь новички, поэтому пока не обжились. — Она поймала себя на том, что оправдывается, и покраснела. — Меня зовут Рита.
— А я Василий Константинович.
Он галантно пропустил Риту вперёд на мостки и деликатно отвернулся, пока она скидывала сарафан.
— А вы отважная — купаться в начале лета.
Я вот было собрался, но боюсь.
— Я выросла во Владивостоке. И кроме того, после разборки чердака я вся в паутине.
Под взглядом постороннего мужчины она не могла позволить себя взвизгнуть, когда с размаху погрузилась в тёмную воду, ожёгшую тело холодом. Через несколько минут, когда стало тепло, она отплыла на несколько сажень и перевернулась на спину. Озеро плавно покачало её на своём хребте, словно маленькую лёгкую лодку. И это озеро, и зеленокосые ивы вдоль берега, и синее небо с белыми облаками были так прекрасны, что из груди на время исчезла мёртвая пустота горя и одиночества.
Если бы полгода назад, когда она билась головой о стенку часовни, кто-нибудь произнёс, что она снова будет в состоянии испытать момент умиротворения, она не поверила бы. Тогда её душа была разорвана в клочья, и казалось, будто на всём белом свете не отыщется ниточки, способной зашить дыру, что кровоточила в сердце.
Помогая вылезти на мостки, Василий Константинович подал ей руку:
— Рита, вы не стесняйтесь, пользуйтесь нашими мостками, пока ваш муж ваши не починил.
Видимо, у Риты изменилось лицо, потому что он осёкся.
Она заправила за уши мокрые волосы и повторила те же самые слова, что уже произносила для Гриши:
— Мой муж умер, я вдова.
Василий Константинович помолчал, некоторое время наблюдая за водомерками на водной глади. Положив руки на перила, он то сжимал, то разжимал кулаки, а потом негромко сказал:
— Вы даже не представляете, как я вас понимаю.
