* * *"
"Когда Рита ушла, Василий Константинович заметил, что у него дрожат руки. Удивительно, как её фигурка похожа на Анину! Удивительно! Он надеялся, что те воспоминания давно растворились в ежедневной суете и, что греха таить, опостылевшей семейной жизни, а вот поди ж ты, оказывается, хватило одной спички, чтобы костёр вспыхнул снова.
Стараясь успокоить нервы, Василий Константинович взад-вперёд походил по дощатому настилу, чуть разогретому вечерним солнцем.
Помост был сколочен лет пять назад.
В те годы ради сына ещё поддерживалась видимость прочного брака. Это теперь они с женой перестали разговаривать и почти не видятся. Василий Константинович подумал, что по сути одиночество в одиночку лучше, чем одиночество вдвоём, но уж так сложилось. Точнее — сложили. А ещё точнее — сложил именно он — Василий Константинович. Он привык винить себя в семейных проблемах, потому что мужчина должен уметь нести бремя ответственности.
А ведь всё могло быть совершенно по-другому.
Василий Константинович облокотился о поручень и сквозь прозрачную воду стал пристально разглядывать песчаное дно с мелкими водорослями, словно бы озеро имело силу возвратить его на двадцать пять лет назад, в трамвай десятого маршрута…
…Для оплаты проезда требовалось опустить деньги в прорезь кассы и покрутить ручку барабана с рулоном билетов. Только что в стране произошла очередная деноминация денег, и народ с трудом разбирался в куче монет и купюр.
У него в кармане была новенькая хрустящая бумажка в пятьдесят рублей — целое богатство.
— Товарищи, кто разменяет полтинник? — Трамвай покачнулся, и Василий Константинович, тогда Вася, встретился взглядом с пузатым дядькой в серой кепке. — Не разменяете деньги?
— Карточку покупать надо.
Дядька отвернулся к окну и стал смотреть, как трамвай поворачивает с Садовой улицы на площадь Тургенева.
Вася прижал руки к груди, дурашливо изображая страдание:
— Товарищи, пожалуйста, разменяйте пятьдесят рублей по рублику!
По салону прокатился смех.
— Шут гороховый, — сказала почтенная дама в фетровой шляпке с вуалькой — последним писком моды. Почему-то память в подробностях сохранила фасон той дурацкой шляпки, похожей на малиновый шлем.
Его выручила девушка, что стояла недалеко от него:
— На, возьми. — На протянутой ладони лежало два рубля.
— О! — Он задохнулся от благодарности.
