Василий Константинович сгорбился и долго смотрел на воду, в которой тонуло рыжее солнце. За свои годы он совершил немало ошибок, но та была самой непоправимой.
* * *"
"«Денёк сегодня выдался горячий», — подумала Рита, когда разогнала детей по разным углам и перевязала Роме коленку. Сначала дети поссорились из-за того, кому заправлять самовар, потом Галя случайно сломала Ромину постройку из реек, а Рома в отместку спрятал её карандаши, и в довершение дня Рома напоролся на гвоздь и сильно поранился.
— Так тебе и надо, курица-помада! — зло выкрикнула Галя.
Её губы сжались в напряжённую линию, потому что она боялась крови. Да и за Рому испугалась. Но внутри неё словно бы сидел колючий ёжик, который не желал сворачивать иголки и колол, колол, колол.
— Галя, тебе должно быть стыдно, — сказала мама.
Гале и вправду стало стыдно, но она не хотела в этом признаваться.
— Когда ты упадёшь, я тоже буду хихикать, — пробурчал Рома.
— Дети, вы меня огорчаете, — примирительно сказала Рита, — мы же семья, а не стая ворон, готовых заклевать друг друга.
Галя вдруг представила себя вороной, которая клюёт Ромину макушку. И другие вороны тоже подлетают к Роме и клюют, а он сидит несчастный, нахохленный, почти лысый, и его совсем некому защитить. Ей стало так жалко брата, что она всё-таки заплакала, размазывая слёзы по щекам.
Ради солидарности Рома тоже похныкал, но совсем чуть-чуть, чтобы мама пожалела из-за коленки. Не то чтобы ему особо хотелось пустить слезу — мужчины не плачут, но иногда можно.
Мама поцеловала его в щёку, потом прижала к себе Галю, и в доме воцарились мир и покой, озвученный стуком ходиков, принесённых с чердачного схрона.
Часы с кукушкой обнаружил Рома. Когда он стал вылезать наружу, шнурок кроссовки зацепился о какую-то штуку, оказавшуюся гирькой. За первой гирькой руки наткнулись еще на другую гирьку, а когда Рома раскопал всю кучу тряпья, то Галя восторженно ойкнула при виде резного деревянного домика с маятником.
Общими усилиями часы спустили с чердака и водрузили на самый большой гвоздь посреди стены.
— Наверняка часы сломаны, — сказала мама, — исправные часы на чердак не относят.
Но о чудо: когда Рома подтянул гирьки и тронул маятник, часы пошли, равномерно поскрипывая колёсиками внутри корпуса. Правда, за час большая стрелка успевала обегать круг два раза, и поэтому кукушка выскакивала из домика в два раза чаще, чем положено.
