Около часовни он, повинуясь неясному чувству благодарности, провёл ладонью по шероховатой стенке и внезапно затылком ощутил чей-то настойчивый взгляд.
Василий Константинович замер и несколько секунд стоял смирно, а потом резко обернулся.
* * *Те глаза, что смотрели сейчас на него, снились ему много ночей подряд. Просыпаясь в поту, он обычно долго ворочался с боку на бок и старался выкинуть из головы тени прошлого. Иногда ему это удавалось, но потом проскакивала какая-нибудь внезапная искорка и сновидения возвращались.
Шок от увиденного пронзил Василия Константиновича с головы до пят. Чтобы уяснить случившееся, мозг на несколько мгновений подвис в перезагрузке.
Прошедшие годы исправили угловатые прежде черты лица на мягкие линии. Тёплый цвет кожи подчёркивала седая прядь волос у лба, полные губы были чуть тронуты нежной улыбкой.
Василий Константинович не знал, вдохнуть ему или выдохнуть. Горячий жар, пробежавший по телу, внезапно превратился в ледяной шар, застряв в области груди.
— Аня, ты?
— Я, Вася. Ты смотришь на меня так, словно увидел привидение.
Женщина шагнула ему навстречу и положила руку на плечо. От неё тонко пахло какими-то очень приятными цветочными духами, наподобие душистого табака в летний вечер.
— Знаешь, я вспоминала тебя буквально вчера, а сегодня увидела, как ты вышел из машины, и пошла следом. Ну не чудо ли?
Он с трудом выдавил:
— Но ведь ты умерла.
— Умерла? — Её интонация наполнилась безмерным удивлением.
— С чего ты взял?
— Ну как же! Сразу после того… — он захлебнулся словами, — после нашей размолвки я пришёл к тебе просить прощения, а женщины во дворе сказали, что Аня погибла, спасая мальчика. — Говоря, он уже понимал, что произошла дикая, непоправимая ошибка, исковеркавшая жизнь им обоим. — Ты была только ранена? Ты выжила? Но я же видел могилу.
Анины ресницы дрогнули. Наклонив голову, она взглянула на него то ли с жалостью, то ли с обидой.
— Так вот почему ты пропал.
Васенька. Погибла не я, а девушка из соседнего дома.
Жена никогда не называла его Васенькой.
— Не ты?
«Двадцать пять лет. Двадцать пять лет», — траурной лентой безостановочно прокручивалось в голове. Если бы он тогда не ушёл, а осмелился пойти выразить соболезнование, если бы он постучал в её дверь, если бы знал её фамилию, если бы не сглупил…
«Если бы» наслаивались одно на другое, накрепко сплетаясь в чугунные цепи.
