"
"Набираю числа, уловив щелчок на последнем, а затем, повернув ручку, открываю дверь металлического шкафа, не веря, что Цветок угадала.
– Открыли… – стоит у меня за спиной, разглядывая содержимое, которое, как и предполагалось, является архивом Банкира. – Мы его открыли! – обхватывает меня за шею, целуя в макушку. – Ой, это же папина…
Хватает вещицу с верхней полки, похожую на деревянный цилиндр с выбитыми на корпусе изображениями.
– Положи на место. – За спиной оглушающий рык папаши.
– Это каракури, вам оно не пригодится, – вытягивает на ладони деревяшку, показывая отцу, чтобы он убедился.
– Почему оно в сейфе?
– Самое сложное, по мнению отца, которое ему когда-либо дарили. Он разгадал его только после десяти попыток, а я так и не смогла.
Отец крутит в руках, обсматривая предмет со всех сторон, и отдаёт Майе. Содержимое сейфа тянет на сотни миллионов, а она радуется какой-то херне. В этом вся Цветочек – наивность, искренность и импульсивность.
Мой старик, словно ребёнок, получивший желанный подарок, роется в сейфе Потоцкого.
Перебирает папки, едва не капая слюной на содержимое. Получил что хотел.
– Сейф открыт. Мы свободны? – Я готов проехать пару часов, чтобы оказаться в своём уютном гнёздышке вместе с Майей и, наконец, позволить расслабиться нам обоим.
– Нет, – отвечает, не оборачиваясь. – Останетесь до завтра.
– Загостились, – намекаю, что видеть мачеху и брата не стремлюсь.
– Это не просьба, – выпрямляется, подходит вплотную, угрожающе нависает, показывая, что в итоге будет так, как он сказал.
– Ужин через десять минут. Отведи её в столовую. – Хватаю Майю, чтобы увести, когда он добавляет: – И будь добр, поздоровайся с Ольгой и Эрнестом. По-человечески.
Молча иду по коридору в знакомом направлении. Цветок семенит рядом, сжимая в руке старый телефон и каракури, которое выгрызла у отца.
– Как тебя зовут? По-настоящему. Тафанов, а имя?
– Янис.
– Какое красивое! А ты мне сказал, что Овод – производное от фамилии. Вот только не понимаю, как может быть…
– Цветочек, давай не сейчас, – останавливаюсь, объясняя, на мой взгляд, и так понятные вещи.
Не время сыпать деталями.
– Тебе трудно, что ли?.. Скажи, пожалуйста… – Темнеющая зелень подчиняет, заглядывая в душу и не позволяя отказать.
– Ладно, – выдыхаю. – По-итальянски «овод» звучит «tafano». Созвучие с фамилией мне понравилось, и я решил остановиться на этом прозвище. Всё ясно?
– Ага, – лыбится, будто ей доверили государственную тайну.
