Онлайн-библиотека книг
А Анюту, как проснется, отправьте домой. Ее мы тоже ждем с нетерпением.
– Непременно, – пообещал Северов.
На том и попрощались. «Достанется Анютке», – усмехался своим мыслям Антон, поднимаясь на второй этаж, Александра Юрьевна умеет задавать вопросы и вести свой допрос, куда тем следователям – дети в песочнице по сравнению с этой женщиной.
«Ничего, прорвемся», – никак не мог перестать улыбаться Северов, пока раздевался, и тихонько, чтобы не разбудить, укладывался назад в кровать, бережно обнимая теперь уже совершенно определенно свою женщину.
Он просто вот так полежит, прижимая ее к себе, плавясь в нежности и теплой радости. Просто полежит рядом, подумал Антон… и тотчас уснул.
Они проснулись одновременно от резкого звука за окном – кто-то из соседей, отплывая от причала за участком Северова, резко завел лодочный мотор, рыкнувший недовольно столь грубому обращению.
– Привет, – прошептал Антон, заглянув в светло-зеленые, растерянно смотревшие на него глаза.
– Привет, – ответила Анна и спросила удивленно: – Мы что, спали?
– Спали, – расплылся он в улыбке.
– А сколько времени? – резко села на постели Аня. – Там же тетушка и Ромка с Леной, они же…
– Я позвонил Александре Юрьевне и сообщил о происшествии.
– О-о-о-о… – протянула с полной безнадежностью и завалилась в показательном бессилии на бок, – домашнего допроса не избежать.
– Крепись, – посоветовал Северов и притянул ее к себе, поцеловав в волосы, посмеиваясь: – А ты сразу чистосердечным признанием рубани.
– Ладно, рубану, – согласилась, но все ж таки повздыхала Анюта и пожаловалась: – Есть хочется.
– Идем! – перевернулся вместе с ней в руках и как-то так ловко, словно играючи и не прикладывая никаких усилий, поднялся Северов с постели и поставил девушку на пол.
– Как ты это проделываешь? – поразилась Аня. – Прямо акробат.
– Ну почти, – посмеивался Северов.
Он чувствовал себя молодым, лихим, бесшабашным, как тот далекий Антон Северов, годов двадцати двух, кое-что успевший повидать, обстрелянный, уже командир своей первой спецгруппы разведки, но весь такой еще очень правильный: чувство долга, отечество, верность, трактуемые и понимаемые им еще слишком прямолинейно-примитивно.
