Озерные страсти

Это все очень быстро излечивалось реалиями его службы, и уже через пару лет Северов стал иным – гораздо более опасным и профессиональным, гораздо более мудрым и продуманным, четко понимая и принимая ответственность на себя за каждого из своих ребят, за выполнение заданий и еще за многое-многое другое.

Немного грустно, но понятно, что ощущение той необычайной легкости, той уверенности в себе и какой-то яркой наполненности жизни – это просто молодость.

Просто наша прекрасная и слишком быстротечная молодость.

Сейчас Северов испытывал такое же состояние души, да и тела, переживая великолепную, переполнявшую его радость жизни, и посмеивался иронично над этим своим ухарством, и пытался как-то попридержать, что ли, рвущуюся искристую радость.

Да уж куда там придержать!"

"Спустившись в кухню, Антон с Анной, не сговариваясь, заторопились, понимая, что не мешало бы поспешить, все-таки родные Анны наверняка волнуются, толком не зная, не понимая, что с ней приключилось.

И странным, каким-то необъяснимым образом, не обсуждая и не договариваясь, они вместе захлопотали, занявшись приготовлением завтрака, просто вошли вдвоем в кухонную зону, смеясь над какой-то шуткой, и взялись за дело, как-то очень слаженно управляясь, словно делали так уже много раз.

Каким-то мистическим образом Анна, которая оказалась впервые в кухне Антона, безошибочно находила нужные предметы утвари, чашки-ложки, вон миску для быстрого, легкого теста, для пары постных лепешек, которое тут же взбила, и так это было… необыкновенно, так поразительно, легко и радостно, словно чудо обретения друг друга раскрывалось для них все объемней, дополняясь сопутствующими малыми и большими чудесами.

Северов проводил Анну до калитки тетушкиного дома, но сам заходить отказался.

– Я к Маркову, – объяснил он, на короткий миг прижав к себе и поцеловав Анну в висок. – Думаю, деятель наш уже оклемался, поприсутствую на допросе. Есть у меня к нему парочка вопросов.

– Тогда удачи, – пожелала она.

– И тебе удачи, – усмехнулся Северов.

– Анна, – не предвещающим тихой благости голосом встретила любимая тетушка племянницу, вернувшуюся домой без транспортного средства, на котором уезжала на рассвете, зато с новым, заклеенным лейкопластырем порезом на лице. И распорядилась: – Сначала ты все расскажешь.

– Я уже поняла, – скисла от обозначенной перспективы Анюта, словно под конвоем сопровождавшей ее тетушки направляясь в дом.

– Мам! – несся им навстречу Ромка.