Ожерелье из разбитых сердец

В конце концов я врезалась в молодого человека, который от неожиданности выронил прямо в осеннюю грязь букет белоснежных гвоздик.

– Извините... я заплачу... – залепетала я, когда увидела, что пушистые венчики превратились в малярные кисти, измазанные бурой краской, которой у нас обожают красить лестничные клетки в старых домах.

Парень посмотрел на изгаженные цветы, опустил их в очень кстати подвернувшуюся урну, посмотрел на меня веселыми глазами и неожиданно сказал:

– Значит, так тому и быть!

– Чему? – удивилась я.

– Понимаете, я не хотел идти на этот день рождения, но все же отправился... гвоздики купил... А теперь с чистой совестью могу не идти!

– Я заплачу вам за цветы, и вы купите новый букет, – продолжала настаивать я.

– Бросьте! Не судьба мне идти на этот день рождения! Наверняка, если куплю новый букет, его прижмет дверями в метро или случится еще что-нибудь в подобном духе!

Я растерянно пожала плечами, все еще глядя в урну, из которой торчали зеленые стебли с узкими длинными листьями.

– А вот у вас что-то чересчур несчастные глаза, – сказал парень.

Я вздрогнула и зачем-то посмотрела ему в лицо. Лучше бы я этого не делала. Лучше бы не делала! Какие же у него оказались глаза! Огромные, серо-голубые, чуть удлиненные к вискам, как у Феликса, и тоже опушенные черными загнутыми вверх ресницами. И весь он был чудо как хорош и очень молод! Мне показалось, что ему нет и двадцати.

– Глаза как глаза, – только и смогла выдавить из себя я, попытавшись его обойти.

– Не-е-ет, – протянул он, схватив меня за рукав куртки. – Они необыкновенные: красивые и... все-таки несчастные...

Я попыталась выдернуть из его пальцев куртку. Мне не удалось. Пришлось заглянуть ему в лицо. Парень смотрел на меня очень серьезно.

– Что вам нужно? – уже раздраженно спросила я этого юного красавчика.

– А давайте сходим в бар? – неожиданно предложил он.

– Ага! Во-о-он в тот! – и парень махнул рукой на противоположную сторону улицы.

– Слушай, а в песочнице с тобой не посидеть? – не удержалась я от язвительного замечания.

Вместо того чтобы оскорбиться, он рассмеялся и ответил:

– А что? Тоже мысль! Я тут знаю одну... недалеко... Пошли?

И я пошла. От тоски, оттого, что некуда было себя деть и очень не хотелось возвращаться домой. И потому, что парень мне понравился. Волчица, которая в тот момент еще не совсем во мне умерла, пожелала приласкать Маугли.