Ожерелье из разбитых сердец

И Феликса рядом нет! Неужели он меня пожалел? Нет! Такие не пожалеют! Гонорары упадут! Рейтинги понизятся! Такие самым натуральным образом идут по трупам... Значит... значит, он что-то задумал... Но... не на ту напал... Конечно, я влюблена в него сильно... была... но не до психоза, подобного тем, что он описывал в своих романах. Я вообще собралась замуж за Мастоцкого... Неувязочка получилась у Мананы Плещеевны, кровавой Чарубины де Габриак...

Конечно, хорошо бы для полноты впечатления прочитать еще что-нибудь из... но сил уже нет.

В комнату влетел Кирилл с раскрытой книгой в руках (видимо, тоже читал Чарубину на кухне) и с воплем:

– Ну если у этой бабы все истории подлинные!

– Про все не скажу, Кира, а вот эта, последняя... – Я потрясла книгой, которую держала в руках, – ...похоже, тоже списана с натуры...

– Да ну... – Мастоцкий, смешно сморгнув, опустился на кресло против меня.

– Ты ведь на даче еще не был? – спросила я.

– Нет, я же сразу к тебе, с поезда.

– И про Дану Росс ничего не слышал?

– Кажется... нет... А что?

– Она покончила с собой на даче Гороховского!

– Кира! Телевизор просто разрывался от этого сообщения! Все газеты писали!

– Я мало смотрел телевизор в гостинице... да и то больше по местным каналам шастал... А потом, этой вот... Мендадзе увлекся... А что с Даной-то?

– Судя по этому роману... – Я опять потрясла «Последним шлягером», – ...наложила на себя руки из-за несчастной любви.

– Ну это я так..

– Погоди... – Мастоцкий пересел ко мне на подлокотник кресла. – Какая же у Даны могла быть несчастная любовь, если Гороховский ее на руках носил! На виду у всей страны в телевизоре и на виду у всех дачников у нас в Завидове!

– А она любила вовсе не Гороховского!

Я поежилась и выдавила:

– Феликса?! Это который...

– Да, тот самый, в которого, как мне казалось, я влюбилась без памяти!

Кирилл недоверчиво посмотрел на меня и спросил тихо и вкрадчиво, как разговаривают с душевнобольными:

– То есть в романе прямо так и написано?

– В романе написано, что некую певичку Дину Мандел любил баскетболист Горбовский, а она сходила с ума от некоего Анатолия Зуева, который ею помыкал, как хотел, чуть ли не ноги себе вытирал ее роскошными волосами.

– Ну... вот! С чего ты взяла, что этот Зуев списан именно с твоего Феликса... будь он трижды неладен...

Я собралась с духом и рассказала Мастоцкому, каким путями я пришла к данному выводу.