А теперь неприятные вопросы будет задавать мне этот хмырь, уже сейчас подозрительно и чересчур внимательно изучающий учетный журнал, так и ищущий, к чему бы прикопаться.
Я открыла сейф и демонстративно отошла, предлагая проверяющему сверить текущие остатки по факту и с журналом.
Эдвард наклонился и начал выставлять пузырьки один за другим на стол, пока их не скопилась небольшая батарея. Потом медленно пересчитывал, делая пометки в своих бумагах. Слишком скрупулезно, слишком внимательно и дотошно, оглядывая каждый пузырек, проверяя, полный ли он, затем откручивая крышечки и определял на запах — то ли лекарство внутри.
Те, которые вскрывать нельзя — проверял магически, но не оставлял без внимания. Будто я могла опуститься до подлога! Сколько у меня было разных проверок, эта первая, в которой осматривался и обнюхивался каждый пузырек, сверялся с этикеткой, проверялся срок годности. Нет, в этом я была уверена, в отличие от количества обезболивающих и стимуляторов, которые включила в журнал, как испорченные.
И такое количество «битых и бракованных» не могло не вызывать подозрения, особенно в свете того, что пузырьки, которые следовало предъявить, я выкинула. Все-таки с проверяющими всегда можно договориться и другими, скажем так, альтернативными методами, на которые у меня всегда отложены резервные средства. Кто же знал, что проверять меня приедет лично один из руководящих чинов Целительской палаты и мой бывший. Явно ведь не из благих побуждений или желая восстановить наши отношения.
Не приведи ушедшие иметь с этим мерзавцем что-то общее или, упаси боги, хоть какие-то отношения!
— А где пузырьки от испорченных препаратов? — задал логичный и ожидаемый вопрос бывший.
— На помойке, — буркнула я. — Вот еще год мусор хранить.
— На помойке? — с насмешкой переспросил Эдвард. — Печально. А где ризосодержащие? Тоже на помойке?
— В морозильном ларе, они хранятся в холоде.
Препараты, получаемые из ризода — очень редкого, но очень полезного минерала, не переносили тепло и солнечный свет.
— Я знаю, как они хранятся. Где холодильный ларь?
И тут был мой второй прокол, который придется признать.
— На кухне.
— На кухне? — опять уточнил проверяющий.
— У тебя проблемы со слухом? — огрызнулась я.
— У меня-то проблем нет, — резонно заметил мой бывший. — Показывай свой ларь.
Пришлось вести его на кухню, где Эдвард только головой покачал, когда я вытащила из глубины ларя небольшой ящик с ампулами. Но они хотя бы были в полном составе.
