Ожившие кошмары

Егор Степанович немного наклонился и прислушался.

— И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого…

Кончив молитву, мужчина остановился и, не шевелясь, одними лишь глазами, покосился на Егора.

— Эй? — спросил Егор. — Ты чего?

Егор было поднял руку, чтобы коснуться мужчины, но тот, вздрогнув, снова затараторил:

— Отче наш, да святится имя твое, да прибудет царствие твое, да будет воля твоя…

— Да не трогай ты его!

Обернувшись к водителю, Егор увидел грустные глаза в зеркале заднего вида.

— Он уж какой круг катается. Все едет и едет, а выйти не может.

Егор Степанович, подумав, что любой диалог лучше нелепого молчания, перебрался поближе к водителю. Он пристально осмотрел его: седина в волосах, морщинки вокруг глаз, нелепые гусарские усы и серая кепка с ушами — таких водителей в каждом поселке с десяток наберется. На приборной панели три иконки и накопитель для столовых приборов, лежащий на выцветшем полотенце, наполненный гремящими на кочках монетами.

— А старуха-то, — осторожно спросил Егор, — что, и вправду была?

— Какая старуха? — удивился водитель.

— Ну, эта. Что только с нами ехала. Как ее… Никитична.

— А, эта. Ну, была, конечно.

— И где она теперь?

— Да мне почем знать? Она ж вышла. Добралась, куда ей там нужно.

Егор оцепенел от ужаса.

— Ты что значит, — он сглотнул, решаясь озвучить безумное предположение, — мертвецов возишь?

— Ха! — довольно воскликнул водитель, улыбнувшись одной стороной лица и покачав головой.

Егор замер, ожидая продолжения, но водитель молчал. Тогда Егор наклонился к нему поближе и так по-свойски по-простому предложил:

— Слушай, выпусти меня, а?

— Сдурел, что ли! Куда ж я тя пущу? Видал, что за окном творится?

— Мне к дочери надо. Очень надо. Обещал сегодня приехать, а значит, надо до полуночи. Вот!

И Егор вытянул перед собой бесценную розовую коробочку. Водитель не без сожаления покосился на коробку, затем на Егора.

— Н-нда. — грустно ответил он. — Ну и выбрал ты денек.

— Ты меня отпусти, а? А я что хочешь тебе отдам!

— И душу свою отдашь?! — резко, но не без иронии в голосе спросил водитель.

— Отдам! — без промедлений ответил Егор Степанович. — Надо — забирай! Только к дочери пусти!

Водитель взорвался смехом, но его глаза продолжали сочиться печалью.

— На кой мне твоя душа? У меня своя есть.

— Выпусти говорю! — потребовал Егор и протянул руку чтобы схватить водителя, но рука прошла сквозь него.