Озёрное чудо
0 прочтений
Принесла кресты из казенки, выложила на стол, и ребятишки радостно заелозили на лавке.
— Погодите, не торопитесь, торопыги, — сдержала их мать. — Надо все чин-чинарем, как и положено на Вербное воскресенье.
Жалобным шепотком отмолилась, потом, чтобы отпугнуть греховное унынье, потешить ребятишек, сняла с божницы освященную за ночь вербу, перевязанную цветастой вязочкой.
— Ну-ка, дети мои, открывайте рты поширше… — отщипнула вербные почки и скормила их Ванюшке с Верой.
— Фу, небраво… — малая сморщилась, на заплатку не выберешь.
— А мне дак сладко, — подразнил ее брат. — А это, мама, поче?
— А пото, чтоб не хворать да всяку напасть отогнать, — верба нынче свята… Счас я вас похлещу… Да не пужайтесь, не пужайтесь, — я же легонечко, что поглажу.
Мать охлопала себя пучком вербы, потом — сына с дочкой, распевно пришептывая:
— Теперичи и вовсе никака холера не привяжется… Ну, можно и крестами отпотчеваться. Тихонечко жуйте: в одном кресте курино перышко, чтоб куры справно неслись, в другом — коровий волос, чтоб Майка ладом растелилась и задоилась, а в третьем… там мой волос, чтоб головушки не болели.
— Мам!., мам!.. — заверещала Вера. — Мне перышко попалось.
— О, и ладно. Куры будут нёские, а как заклохчет какая, посадим на яйца, цыпок выведем. Будешь пшеном их кормить.
— Мама! — выпучил глаза Ванюшка. — А мне — рыжий волос Майкин…
— Но дак ты же у нас Иван-коровий сын. Не сёдни завтра отелится Майка. Будешь телка пасти… Ну, давайте, ешьте да на речку сбродим.
Скучно єство без хлеба и соли, и подсластиться нечем; поклевали ребятишки словно цыпушки распаренных окуней и несолоно хлебавши квело отвалились от стола. Поиграли на топчане бараньими лодыжками, сморились, угомонились, тут и мать…на Благовещенье грех робить… прикорнула подле.
Дольше спишь, дольше о еде не печалишься, купаешься в цветастых видениях, будто уже в ином вечном свете. Ребятишки просыпались, поворочаются с бока на бок, да и опять задремлют, притулившись к матери, — ослабли, бедные; и проснулось семейство аж на закате, когда солнышко уже клонилось ко сну, оплавив желтоватым, сомлевшим светом ершистую гребенку хребта.
Взявшись за руки, молча поплелись к реке через мглистую голь распадка, поросшего ирником и осинником.