Озёрное чудо

Поодаль маячил бойкий паренёк…синие клёши, рубаха в петухах… сухой, высокий, что вместе с Михой встречал в Соснов-ке пэтэушниц, неприязненно глядя на заезжего фраера в синем джинсовом костюме «маде ин Америка», когда стиляга сошёл с автобуса на яравнинскую землю. Парень…оказался Баклан, коего на сенокосе загребли в кутузку вместе с шалавой, о чём в застолье ведал Степан Уваров… Баклан тот громко потешал недорослей, вроде дворняг, заискивающе повиливающих хвостами.

— …Бикса та ворвалась в мою судьбу со свиным копытом.

Холодцом думала меня соблазнить в натуре. Страшная, как атомная война, и лет… столь не живут люди. Я прикинул: некрасивых девок не бывает, а бывает мало водки, но сколь надо с этой кикиморой выпить, я столь не смогу. А когда открыла гомонок, полный соломы…филки… ну, бобы… деньги, короче… ну, я репу почесал и подумал: не дуркануться бы, самое время лярву обуть… Кирнул, косяк забил: и, вроде, нищтяк бикса, корма — во!., пазуха полная, а на харю, ежли чо, можно и портрет артистки прилепить…

Баклан, не досказав потеху, дерзко выпялился на залётного гуся, но Игорь…тоже не промах, тоже не робкого десятка… сам подошёл к блатному.

— Здорово! — смело улыбнулся и подал руку.

Баклан, конечно, не кинулся сломя голову целоваться, обниматься, не шелохнулся и не подал руку, с наколотыми синими кольцами…три ходки, трижды на зоне парился… а прицельно оглядел приезжего: сейчас бить или погодить?., короче, амба тебе, жмурик.

Шибко уж не глянулся Баклану городской фраер: плечистый, но тонколикий, в клетчатой рубахе, синих заморских штанах, облепивших ляжки; и грива, как у девки, и тёмные глаза светят холодно и смело. Впрочем, в глазах колыхнулся страх, когда ещё двое подвалили; и Баклан, чуя поддержку, процедил сквозь золоченные фиксы:

— Но чо, фраер, отчалим к озеру?.. Базар есть, шнурок. Перетрём в натуре.

Игорь испуганно понял: прессанут со всей дурацкой моченьки, можно музыку заказывать, и суетливо спросил у братвы:

— Мишку не видели… Уварова?

— А он кто тебе, в натуре? — Баклан куражливо гнул пальцы.

— Друг детства, — приврал Игорь. — Кореш.

Охолонило Баклана имя Мишки — авторитет, раза два учил жигана флотским ремнём с якорной бляхой, — но и, несолоно хлебавши, пятиться назад за падло.

— Кореш — фигню порешь, — съязвил Баклан. — На понт не бери, балабон. Так чо, перетрём или бздишь?..