Озёрное чудо
10 прочтений
Любодейный бес вдохнул в плоть свирепую мощь, но и девушка не пала духом: обессиливающий страх угас в глазах, ныне синё полыхающих гневным полымем. Воротя лицо от поцелуев, похожих на укусы, девушка так яростно вцепилась в Игоревы космы, что затрещали корни.
— Тьфу! — плюнула в лицо. — Какая любовь?! Отпусти! Сейчас же отпусти!
— Но я же люблю, люблю!.. — вмялся лицом в белое плечо, затих. — Почему ты не веришь?!
И вдруг послышался далёкий, невнятный говор, и Лена с Игорем затихли, насторожились; потом девушка зло оттолкнула постылого, и, запахнув лохмотья на груди, покорно и безучастно укрыв глаза, ткнулась лицом в поджатые колени и заплакала.
— Ну прости, Лена, прости!.. — лихорадочно бормотал Игорь. — Затменье нашло, бес попутал, себя не помнил… — суетливо каялся он, боясь даже глядеть на девушку, от ненависти к себе поскрипывая зубами, и тут же сквозь гнилые, щелястые венцы коровьей стайки явственно услышал близкие голоса, постреливающий треск сучков под грузными шагами.
— Беги, беги, беги! — замахала руками Лена.
Игорь, хотя отроду не слыл боязливым, ныне от стыда и страха оцепенел, но… спохватился, выскочил из стайки, перелетел через прясла загона и, путаясь в чушачьем багульнике, падая лицом в мох, пахнущий грибной плесенью, вздымаясь, бежал от скотного двора, яко бес от ладана. Перед глазами, ошалевшими от страха, ходили ходуном, заступали путь корявые листвяки, кривые березы, а густые ели и пихты ловили отпахнутыми ветвями-руками, и лишь дивом дивным Игорь увёртывался от лешачьих объятий, чудом не захлестнулся о лесину.
— Открой, с-сукин сын! Открой подобру-поздорову!
Игорь, вжимаясь в печку, такой же белый, как и печь, стоял, намертво стиснув сковородник, неведомо как и когда прихваченный с печного шестка. Ох, потянут Варвару на расправу… Можно было выбить стеклину и сигануть в окно, но голова не соображала от страха, хотя смалу и поныне в драках не робел и мог дать сдачи, коль попросят. Припадочно билась дверь, ходила ходуном, а пробой с крючком, кургузо кованные, похоже, в яравнинской кузне, держали дверь из остатних сил; пробой на глазах полз из дверной плахи, труся на порог опилки.