Озёрное чудо

По Божиему промыслу эдакий народец вызрел: без штанов, впору по миру идти христарадничать, ан нет, готов остатнюю рубаху с поясным поклоном отдать чужаку, лишь бы принял дар, не побрезговал. Махнув рукой на своё благополучие, жертвенный русский народ вывел иные кочевые северные и азиатские племена из первобытно-общинного прозябания к цивилизации, избранных наделив государственностью, о коей те и не блажили.

Благодаря русским малые народы, что спаслись в Русской Империи, стали ведомы миру; звонкоголосых азиатских и кавказских поэтов читали бы в степных аймаках и горных аулах, коль ведали бы азы, буки, веди, но…поклон талантливым русским поэтам-переводчикам… поэзия их, свершая кругосветные плавания, зазвучала в дольнем мире.

Как в домостройной семье, русскому народу Бог даровал судьбу старшего брата, коего родители не балуют, но смалу впрягают в работушку, а другим народам — судьбу младших, либо хворых братьев, коих родители — имперская власть — жалеют, холят и нежат.

Хитромудрые старцы сыто посмеивались в холеные бороды: русский Ванька-дурак — голодный, холодный, порты в заплатах, сапоги каши просят, но с ракетой, а ракета не для власти над миром и наживы, как у Америки, а ради мира в мире, праведности и процветания.

Не вспоивши, не вскормивши врага не наживешь… Инославец, откромившись, презрительно плюнет в русскую спину: «Русак-дурак…»; а упаси Бог, занедужит русский медведь, набегут рвать шкуру вчера вилявшие хвостами льстивые шакалы. Обидится русский, поплачется, но, одыбав, зла не помнящий, снова да ладом ублажает, примиряет, дабы жили народы мира в любовном ладу, в неге и холе.

И что мы, русские, за народ такой, коль и герой — Иван-дурак, который лишь для того и явился, чтобы, туго затянув кушак на тощем брюхе, перебиваясь с хлеба на квас, бродить по миру и, не жалея живота, оборонять слабых, спасать бедолажных, утирать слезы страждущим, подавать милостыню голодающим?! А в старину, перво-наперво, спасать для жизни вечной, крестя и облекая во Христа.