Озёрное чудо
0 прочтений
Зажил бы кум королю…
— Ты меня лучше не выводи, дикошарый! — дед опять ухватился за суковатую, до костяного бела вышорканную клюку, и достал бы внука тем ботажком, поцеловал в лоб, но Гошка Наглый отскочил от греха подальше и уже издали пригрозил:
— Смотри, дед, не пожалел бы… — Гошка оглянулся и, увидев, что Хозяин опять манит его когтистым пальцем, суетливо и мелко засеменил к тому на кривых и сухих ногах.
Одурело вопила в дачном поселке музыка, билась в родимчике. На берегу все так же одиноко и старательно плясал хмельной мужичок Яшка; плясал и плакал.
— Го-ошка-а, спо-ой на-ашу-у… — велел Хозяин, и голос его, хриплый, нежилой, раскатисто проплыл над рекой и поляной, и угас в чернеющем боярышнике.
Нежить зашевелилась, а Гошка тут же нашёл гитару, забрав её у пьяного деревенского парня, спящего под изломанной черёмухой.
— Пополнение в нашем морском батальоне, — Гошка сыро и холодно улыбнулся змеистыми губами, взял гитару, затем, подумав немного, наступил парню на горло. Тот утррбно захрипел, скорчился, погреб дернину ногами и заитих… Из кармана его топорщилась заткнутая газетной скруткой, недопитая бутылка, которую Гошка Наглый тоже прихватил и, допивая остатки на ходу, игриво помахивая хвостом, вышел на поляну.
— Можно и нашу, — настроил гитару и так захрипел, что на висках и заломленной шее вздулись жилы, и, казалось, что от натуги с ним случится неприличное. Анчутка беспятый ревел на всю округу, бренча на гитаре со всей своей бесовской моченьки:
— Милка, это про тебя, — крикнул он рыжей деве.
Хозяин, довольно поерзал на горелом черном троне-пне, согласно кивнул своей рогатой головой и снисходительно похлопал.
— Бра-аво-о, Го-ошка-а…Порубили все дубы на гробы… — Хозяин набил вороно сверкающую трубку с вырезанной бесовской личиной и, щелкнув зажигалкой, опахнул себя густым дымом.
И снова из-под коряжин, из тины болотной, из речных омутов и таежного урмана сползлась на песню, как слепни на огонь, речная, лесная, болотная нежить.