Озёрное чудо

Увидят послы, чо про нас заграница скажет?! Как бы отношения не спортить… Али уж президенту написать, чтобы с оказией штаны послал?! Говорят, советчикам казенны полагаются…

Дед Мороз поскреб в затылке:

— Може, и полагаются…в полоску, арестантские…. Ты бы, паря, у Кеши Чебунина и выведал… Но я, паря, третиводни по телеви-зеру видел, как наш Кощей сам у президента США штаны просил. Да… Но ты, Емеля, не переживай: ежели чо, дак мои возьми.

— Голова, паря, на раскоряку: и в Москву надо бежать — оне же без меня все народное добро растащат — и тут надо присматривать, чтоб нежить не одолела, — Емеля исподлобья, при-щуристо глянул на Бабу-ягу.

— Ой!.. — замахала руками Баба-яга. — Ну, вас к лешему. Лучше выпить, чем дураков слушать. Кеша Чебунин… кумунис драный… наплел околесицу, да все лесом, а наш дурак поверил… У тя, Емеля, башка, что чан, а ума — капустный качан.

— От лишня ума, девка, лишня сухота, — обиделся Емеля.

— Вот ты дурак или приставляшься?.. Другорядь вроде и не дурак, а потом снова балда осинова.

— Дураки в сказках, между прочим, поумней иных… — покосился на Бабу-ягу, — не буду пальцем казать, коли так видать.

— Чем болтать языком, что помелом, иди-ка ты, Емеля, со своей голяшкой, да сбацай ребишкам: «Маленькой дедушке холодно зимой, из лесу дедушку взяли мы домой…» Иди сбацай.

— И сбацаю… Степа, пойдем, шепну на ухо…

Дед Мороз вышел следом за Емелей, где и услышал еще одно диво дивное.

— Веришь, Степа, нет, опять же Кеша Чебунин недавно встретил и просом просит: «Сбегай, паря, на Байкал, погляди щучьи самоловы.

— Во-во, может, правду-матку в глаза вылепит. А то ить всю русскую историю перебрехали вдоль и поперек. Про дворян-смутьян горы наворочали, а как простой народ живет, тот же деревенский, чо думает, о чем страдает — молчат как рыба об лед. Одне, паря, личности… Хотя и с Кеши толку, что с быка молока: какую он историю напишет?! — хлопуша, безбожник, да ишо и зашибат, — Дед Мороз щелкнул себя в горло.

— А дальше… Ну, пошел я за тороса, отдолбил лунки, глянул самолов, глянул другой — пусто, а на третьем щука — здорове-енная, с тебя ростом, едва, паря, выволок из лунки. И тут… — Емеля, нагоняя страху, выпучил глаза, жарко зашептал. — И тут она мне по-человечьи бает: «Отпусти меня, Емеля, в море Байкал, а я любое твое хотение исполню. Проси, чо душе угодно.